— Если я наступлю вам на пальцы… — начал он.

— У меня очень сильные пальцы, мистер Декстер.

— Отлично. Тогда начнем?

И он вывел ее на паркет. Родни Эллиоту пришлось выскочить в коридор, чтобы родители не услышали душившего его хохота.

— Виктор танцует с Мэксин! — воскликнула Люсиль, обращаясь к Биллу Уортону, с которым сидела у стены, пропустив вальс. — Просто глазам не верится! Слава Богу, ведь бедняжке Мэксин еще ни разу не удалось потанцевать!

— Они прекрасно дополняют друг друга: лягушка и макаронник.

Люсиль гневно обернулась к Биллу:

— Как ты смеешь говорить такие ужасные вещи!

— Я сказал чистую правду, разве нет? Мэксин — вылитая лягушка!

— Мэксин очень славная девушка, и я хочу, чтобы ты тоже пригласил ее на танец!

— Ну уж нет!

Люсиль нахмурилась:

— Знаешь, Билл, хоть ты и красивый парень, но иногда ведешь себя так, что кажешься просто отвратительным.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ты слишком глуп, чтобы понять.

Она взяла карандашик и вычеркнула из своей карточки, где были расписаны танцы, имя Билла, которому предназначался следующий танец.

— Эй, что ты делаешь? Это мой танец!

— Теперь уже нет. Я вписываю на твое место Виктора.

— Но он не просил тебя об этом!

— Я сама приглашу его.

— Значит, ты собираешься танцевать с этим макаронником?

— Мне нравятся макароны.

Вальс уже закончился, и раскрасневшиеся танцоры переводили дух. Оставив Билла Уортона, Люсиль подошла к Виктору и Мэксин, стоявшим возле позолоченного пристенного столика с двумя красивыми хрустальными канделябрами, над которым висело зеркало в причудливой золоченой раме.

— Мэксин, — сказала Люсиль, — я и не знала, что ты так прекрасно вальсируешь!

— О, просто Виктор замечательный партнер…

— Именно так. — Люсиль с улыбкой повернулась к нему. — И я приглашаю его на следующий танец, его имя занесено в мою карточку.

Виктор воззрился на нее, не веря своим ушам.

— Как же оно там оказалось?

— Я сама его вписала. Мэксин, ты не будешь возражать, если мы немного потанцуем?

— О нет, конечно…

— А я возражаю! — сказал Билл Уортон, подошедший вслед за Люсиль. — Она записала меня первым!

Люсиль обернулась к нему:

— Но потом вычеркнула!

Оркестр опять заиграл вальс. Билл оттолкнул Виктора и взял Люсиль за талию.

— Извини, приятель, — сказал он, — это не тарантелла, поэтому девушка хочет танцевать со мной.

— Билл, отпусти меня сейчас же!

Виктор схватил его за руку и рывком повернул к себе.

— Она хочет, — произнес он негромко, — танцевать со мной.

На лице Билла появилась издевательская ухмылка, которой он научился в Йеле.

— Да неужели? Знаешь что, пойди-ка лучше на кухню и приготовь нам немного пиццы. Я слышал, неаполитанцы готовят лучшую в мире пиццу… Впрочем, совсем забыл, ведь ты, кажется, сицилиец?

Увидев, что Виктор напрягся и сжал кулаки, Люсиль поспешила взять его под руку:

— Пошли, Виктор!

— Подожди минутку…

— Виктор! — настаивала она. — Билл просто грубиян!

— Да, — сказала Мэксин, поворачиваясь к Уортону, — по-моему, вы очень невоспитанный человек.