Позвякивая талисманами и украшениями, хозяин Арены полез в обитый железом ящик на столе и зачерпнул пригоршню монет.

- Не хочешь за двадцать пять отдать? Давай за двадцать семь! И пусть тебе будет стыдно! От детишек отрываю!

Волшебник скользнул хмурым взглядом по сочащейся сиропом и медом физиономии узамбарца, подумал, стоит ли говорить, что двадцать семь жирафов стоит только одна дорожка на схеме экспериментального голема, самая короткая - и не стал.

Похоже, хозяин портовой Арены был или дурак, или мошенник. В обоих случаях тот, кто сообщил бы ему об этом, стал бы дураком без вариантов.

- Хорошо, пять бегемотов за схватку и один процент от ставок, - скупо проговорил Анчар.

- Ну, как хочешь... - узамбарец разочарованно пожал плечами.

Золото и серебро с мелодичным звоном посыпались обратно.

В мясистой пригоршне Буру Ганджу - словно по заказу - осталось пять серебряных монет, которые он и протянул атлану.

- Держи, бвана. И какое, ты говоришь, у него профильное оружие?

- Дубина. Две.

- А где?.. - хитрые искры вновь вспыхнули в моментально прищурившихся очах.

Анчар замялся.

- У меня нет. Но неужели у вас не найдется в запаснике пары каких-нибудь дубин?

- Конечно, найдется! - просиял узамбарец. - И не каких-нибудь, а точно таких, какие этакому громиле и нужны! И всего за два бегемота!

Атлан, за долгие годы в Узамбаре так и не научившийся торговаться[29], поджал губы и сухо кивнул.

Директор, улыбаясь, как солнышко[30], протянул три серебряные монеты визитеру и взмахом руки пригласил его выйти. Переговоры были окончены, начиналось дело.

Приподняв край долгополой рубахи, узамбарец шагнул на первую ступеньку ведущей вниз лестницы.

- Эй, кто там! Из арсенала принесите во двор две дубины номер двенадцать! Да не копайтесь, ленивые гамадрилы, носороги вас раздери! - крикнул он в пролет, и с первого этажа донеслось ответное бурчание, то ли обещающее выполнить приказание с максимально возможной скоростью, то ли посылающее отдавшего его к тем же носорогам и гамадрилам.

После беззлобной, скорее, ритуальной угрозы разогнать всех дармоедов к крокодилам паршивым, снизу донесся звук быстро удаляющихся шагов.

Когда Буру Ганджу и Анчар вышли во двор, перед Каменным Великаном уже стояли трое рабочих, а на песке лежали две полутораметровых дубины.

- Не берет, истукан! - оправдываясь перед хозяином, развел руками самый высокий рабочий, по-видимому, старший.

- Командуй, - кивнул Анчару хозяин Арены.

- Бери, - указал на оружие атлан и строго глянул на Великана.

- Зачем? - глухо пророкотал голос, похожий на отдаленный камнепад.

Если бы по городу сейчас неслась пыльная буря или саранча, четыре разинутых рта оказали бы забитыми до отказа.

- Будешь драться, - зыркнув искоса на остолбеневших узамбарцев, проговорил волшебник.

- Зачем? - терпеливо повторил голем.

- Сколько раз тебе говорить! Не задавай дурацких вопросов! - прошипел Анчар. - Нам платят, ты дерешься! Всё!

- А. Человек. Может. Задавать. Дурацкие. Вопросы?

- Человек может всё! А голем должен молчать и слушать! И слушаться!

Рот Буру Ганджу захлопнулся, выплюнул заблудившуюся муху и потрясенно выговорил:

- Так это... так он... так ты... Так ты и есть тот самый белый шаман, который уронил намедни балкон Центральной Арены на его великолепие?!

Анчар неприязненно глянул на виновато понурившегося голема, потом на узамбарца, подумал, к чему сие уточнение фактологии могло бы вести - и убежденно мотнул головой:

- Не я.