- Я?.. Э-э-э... ой-й-й-й... м-м-м... я... - голос смешался на секунду, но тут же возник опять. - Я... тут работаю... Караулю внутри. От воров... ой-й-й... Понимаешь?

Велик кивнул, подумал, что кивок в темноте мог быть и не виден, и озвучил его:

- Понимаю.

- Ну и вот... я... ходил с обходом... и вдруг поскользнулся и упал!.. ах-х-х-х... м-м-м-м...

- Ты. Ранен? - голем шагнул за голос, и что-то большое, деревянное, но хрупкое закончило свои дни под его ступнями четыреста тридцать пятого размера.

- Кажется... я ногу сломал... - тоскливо прохрипел невидимый человек.

- Что. Я. Должен. Делать?

- Ты? Ты?.. - человек снова замешкался, но тут же нашелся: - Конечно, отнести меня к костоправу!

- Но... - потерянно прогудел голем. - Но. Я. Должен. Караулить. Склад...

- В первую очередь ты должен помогать людям! Ой-й-й-й... - страдальчески просипел голос.

- Да? - Каменный Великан удивленно приподнял брови.

- Да, чтоб тебя гиены ели, каменюка ты бесчувственная!!! - скрипя зубами от боли, прорычал человек. - Конечно!!! А для чего тогда, по-твоему, ты нужен?!

Поставленный врасплох перед главным экзистенциальный вопросом, одолеть который безуспешно пыталось не одно поколение философов Белого Света, Велик беспомощно моргнул, открыл рот, снова закрыл, загадочный его схем вспыхнул золотом в глубине черепной коробки...

И принял решение.

Оставим недобитым еще философам сомненья и рефлексию. А големы не сомневаются. Големы действуют.

Не обращая более внимания на вопиющие о пощаде вамаяссьские сервизы и эльгардский хрусталь, он двинулся на голос.

Еще минута - и жертва маленькой ночной неприятности была отыскана в дебрях корзин и коробок в бессознательном состоянии, бережно извлечена из-под ящиков с художественным атланским литьем[47], заброшена на плечо и вынесена наружу.

Оказавшись между стенами складов, голем нерешительно остановился. Куда теперь?..

- ...Антил-лопу к-крокодил...

  Выпить ч-чаю... п-пригласил...

Дребезжащий пьяный голос катался по улице, словно надтреснутый шар по качающейся сковородке, отражаясь от стен домишек, заборов и деревьев и волнуя собак. Обладатель вокала, мужичок лет шестидесяти, в обнимку с бутылью самогона галсами перемещался по неширокой пыльной улочке то ли в поисках дома, то ли места, где утробно поплюхивающие остатки напитка можно было бы употребить в хорошей компании. Но пока ни того, ни другого не находилось, и он упрямо брел вперед и самозабвенно горланил узамбарские частушки.

- ...И родились на б-болоте...

- Где. Находится. Костолом... Костодав... Костолев... Костоправ!

- Антидилы... кроколо...

Пение оборвалось: пьянчужка снова уткнулся во что-то, не желавшее отступать с его дороги. А это означало, что как человеку негордому, отступить и обойти нежданно возникшее препятствие придется ему.

И только второй мыслью в его мозгу вспыхнула радость осуществленной мечты.

- Хо! П-приятель! Давай в-выпьем! - облапил он смутно обрисовывавшуюся впотьмах фигуру. - Я тебя н-не пущу! С-слушай... чего ты такой т-твердый? В доспехах, ч-что ли? И здоровущий... Хо! Ты солдат! В-выпьем за п-победу!

- Мне. Костоправа. Надо. Срочно, - сурово прогудел собеседник.

- Т-ты ранен? - озадачился прохожий.

- Не. Я. Человек.

- Еще один? - оживился пьяница. - На т-троих! З-за подебу!.. Подеду... Попету... Короче, в-выпьем! Домашний! Арахисовый! Н-напиток б-богов!..

- Нам. Некогда, - не уступал голем.

- Д-да что ты з-заладил!.. - сердито воскликнул прохожий. - Ч-человеку помочь ему н-некогда!..

- Помочь? Человеку?..

- К-конечно!

- Как?

- Вот с этого и н-надо было н-начинать! - торжествующе захихикал пьянчужка.