— Скажет, — поправил его, широко улыбаясь, Сергей. — Ты сильно изменился.

— Кто не меняется под влиянием опыта, тот живет зря. Глупо упрямый — упрямо глуп, — Я рад, что ты пришел ко мне, — улыбнулся Чигирев. — Давай постараемся работать вместе. С чего начнем?

— Начнем с организации твоей личной охраны. Она у тебя отвратительная.

ГЛАВА 35

Чай с добавками

Крапивин вошел в кабинет Чигирева.

— Ну что, готов? — встретил его вопросом историк, — Всегда готов, — усмехнулся Крапивин. — Ты здесь, главное, держись.

— Да уж, постараюсь. Охрану ты мне отлично организовал, с этой стороны бояться нечего. Хотя, если честно, надоели телохранители, вечно все заранее знать хотят.

— Терпи, ты теперь публичный политик. Зато за последние полгода предотвратили целых пять покушений. В тебя только однажды стреляли, с тех пор как я занимаюсь твоей охраной. Но не обольщайся. В истории много примеров того, как ошибалась даже самая хорошая охрана. Стопроцентную безопасность тебе никто не гарантирует.

— Знаю. Давай лучше еще разок о прогнозах. Ты убежден, что с большевиками нам не справиться?

— Нет, время упущено. Сейчас ноябрь девятнадцатого, а не май восемнадцатого. Общая численность белых армий сейчас триста тысяч человек. Это учитывая, что только в Петрограде и окрестностях Юденичу при нашей поддержке удалось сформировать пять дивизий. Впрочем, Юденич основательно завяз под Новгородом. Фрунзе навязал ему позиционную войну, и прорвать фронт нет никакой возможности. Общая численность Красной армии перевалила за три миллиона и уже получила боевой опыт. Поляки все-таки начали с Москвой мирные переговоры и позволили большевикам спокойно бить Петлюру, Деникина и Колчака. Ничего у нас с Янеком не получилось: Варшава боится победы белых не меньше, чем красных.

— Да, а через год численность Красной армии достигнет пяти миллионов. Так, по крайней мере, было в нашем мире.

— Если бы мы смогли собрать такие армии полтора года назад, когда власть большевиков висела на волоске; если бы Маннергейм взял Петроград в мае восемнадцатого и позволил Юденичу захватить арсеналы и мобилизовать здесь части…

— Если бы да кабы, — развел руками Чигирев. — Ты же знаешь, что не было такой возможности, немцы не давали. На западе война шла. Русскую армию практически разогнали, офицеров перестреляли, а оставшиеся ушли в подполье. Пока они собрались на юге да сформировали части… Не было такой возможности.

— А ведь когда об этом в книге читаешь, кажется, что шанс был. В ближайшем рассмотрении все не так оказывается, — печально улыбнулся Крапивин.

— Пожалуй. Ты знаешь, я часто думаю о том, что случилось или должно случиться. Получается, что Басов прав. Советская власть, коммунизм — это выбор русского народа. Иначе победу красных в войне я объяснить не могу. Можно объяснять происходящее кучей случайностей, но конечный результат всегда закономерен. Если бы народ действительно не принял коммунизм, большевики не продержались бы и трех лет, не говоря уже о семидесяти. Что ж, как говорит Игорь, каждый должен отвечать за последствия своего выбора.

— Но мы же с тобой решили дать шанс и тем, кто не принял большевизма.

— Да. И либералам, и тем, кто о демократии слышать не хочет. Пусть они тоже смогут понять последствия своего выбора. Ты уверен, что на востоке для белых не будет шанса зацепиться?

— Нет. Ни единого.

— Хорошо, но может быть, на юге получится сохранить территорию побольше?

— Мы только что с тобой говорили о неблагоприятном соотношении сил.