— Я не отниму много времени, — вошел в кабинет Игнатов. — Я как раз по поводу вашей встречи с британским консулом. Вам не кажется, что нам лучше принять все условия англичан?

— Нет, не кажется. Даже если положение безвыходное, всегда надо сражаться до конца и отступать с честью. Неизвестно еще, как оценивает положение противник. Может, удастся выторговать у него более выгодные условия мира.

— Но вы ведь понимаете, что Юденичу не остановить красных. Кто может защитить нас, кроме англичан?

— Англичане тоже не смогут нас защитить. Спасти себя мы можем только сами. Юденич отступит на позиции, которые мы ему готовим и… да поможет нам Бог.

— Но согласитесь, что без поддержки англичан нам не выстоять.

— Согласен. Но это вовсе не означает, что мы должны безоговорочно идти на все условия британцев.

— Они предлагают приемлемые условия.

— Приемлемые?! Они хотят взять город в аренду на девяносто девять лет! Превратить его во второй Гонконг! Вы считаете это приемлемым? Петербург — одна из российских столиц. Петербург — самый европейский город России. Он может стать локомотивом, который вытянет Россию, когда вся вакханалия социальных потрясений закончится. И вы хотите передать его англичанам?

— Но в сложившихся условиях…

— Никогда я не пойду на это. Это окончательное решение. Если вам нечего больше сказать мне, я, с вашего позволения, выеду немедленно.

— Ну, на нет и суда нет, — развел руками Игнатов. — А помните, Сергей Станиславович, как мы с вами в феврале восемнадцатого у меня на даче говорили? Тогда казалось, что весь этот ужас окончится к лету девятнадцатого. А вот уже ноябрь, и ни конца ни края не видно.

— Могло бы быть и хуже, — вздохнул Чигирев. — Сейчас еще не все потеряно.

"Знал бы ты, что стало бы с твоей семьей, не вытащи я ее за границу, — добавил он про себя. — И что стало бы с городом, если бы я не уговорил Маннергейма взять Питер. Работать надо, сражаться за свои интересы, а не вздыхать о печальной судьбе".

— Надеюсь, — засуетился Игнатов. — Ну что ж, успеха вам у консула.

— До встречи! — бросил Чигирев и направился к выходу.

Чигирев выскочил из здания бывшего британского посольства на Английской набережной, весь пунцовый от злости. Консул даже не беседовал с ним, а диктовал условия. Усадив гостя в кресло и уговорив выпить чашку чая, консул после обмена ничего не значащими фразами монотонно зачитал декларацию о позиции правительства Его Величества по Петрограду. Вкратце все сводилось к простейшему тезису: англичане считали дальнейшее сопротивление белых армий бессмысленным и "во имя сохранения стабильности в районе Балтийского моря" предлагали администрации Петрограда подписать соглашение с правительством Его Величества об аренде Британской империей Петрограда и прилегающих территорий сроком на девяносто девять лет. В этом случае Британская империя гарантировала протекторат жителям указанных территорий, соблюдение всех прав и свобод, обеспеченных жителям территорий, находящихся под покровительством британской короны.

Дослушав всю эту белиберду, Чигирев отставил в сторону чашку с недопитым чаем, поблагодарил за содержательную беседу и сообщил, что будет рад продолжить разговор, когда правительство Его Величества сможет предложить что-то более реальное.

Усевшись на заднее сиденье своего "руссобалта", Чигирев скомандовал водителю:

— Домой!

Автомобиль сорвался с места и помчался по набережной. Когда машина приблизилась к Дворцовому мосту, историк почувствовал легкое удушье.