– Архиепископ! – окликнул его лейтенант. – Вы сможете подняться по этому трапу?

Эррит мрачно глянул на веревочные ступени.

– Бог меня испытывает, – пробормотал он.

– Я буду вам помогать, – ободрил его Реджинн. – Полезу следом за вами.

– Хорошо, – согласился Эррит.

Он подождал, пока баркас остановится, и с трудом встал на ноги. Лейтенант Реджинн и еще двое моряков подхватили его под руки и помогли вылезти из лодки. Маленькая ступенька дергалась и качалась, и у Эррита закружилась голова. Он собрался из последних сил, не желая показывать слабость, и взялся за трап. Сильно выдохнув, он поднялся на первую перекладину. Реджинн и матросы помогли ему, подтолкнув сзади. Кивис Гэйго заржал и захлопал в ладоши.

– Молодец Эррит! – насмешливо воскликнул он. – Ты можешь!

Этого оскорбления оказалось достаточно. Эррит собрал последние силы и полез по трапу – только для того, чтобы доказать этому заносчивому аристократу, что может подняться. Карабкаться пришлось долго, но благодаря поддержке следовавшего за ним Реджинна он поднялся на борт, не оступившись. Когда два матроса с палубы помогли ему перелезть через леер, у епископа на лице сияла широкая улыбка. Однако эта улыбка мгновенно погасла. Перед ним стоял адмирал Данар Никабар.

– Добро пожаловать на борт, Эррит, – сказал командующий. – Это большая честь для нас.

Как ни странно, в тоне Никабара не слышно было злорадства. На его каменном лице не было и тени высокомерия. Тяжело дыша, Эррит кивнул адмиралу.

– Похоже, ты оказался прав, Данар, – сказал он. – Я здесь.

– Это Бьяджио оказался прав, – уточнил Никабар. – Я сам никогда не думал, что вы сядете на мой корабль.

– Мною руководит стремление к миру, Данар, а не к собственной выгоде. Мир – это единственная причина, по которой я согласился разговаривать с твоим порочным господином.

Никабар улыбнулся:

– Ну и хорошо, Эррит. Как я уже сказал, я рад тебя видеть на борту. Мы постараемся сделать твое плавание как можно более приятным. Я приготовил тебе каюту. Одну из самых больших.

Эррит недоверчиво фыркнул:

– Не сомневаюсь, что не такая большая, как твоя.

– Достаточно большая, – сказал Никабар. – Обещаю, что о тебе будут заботиться.

– Я не комнатная собачка, чтобы обо мне заботиться. Никабар вздохнул:

– Хочешь посмотреть свою каюту? Или хочешь как дурак стоять на холоде? Лично я считаю, что тебе следует отдохнуть. Выглядишь ты ужасно.

– Да, в последнее время мне пришлось немало пережить, – съязвил Эррит, пристально глядя на Никабара. – Но ты ведь об этом уже знаешь?

– Потери военного времени, Эррит, – отозвался адмирал. – И не страшнее, чем кое-что из того, что делал ты. Это была правда, и Эррит спорить не стал.

– Отведи меня в мою каюту, – сказал он. – Давай отплывать как можно скорее. Я…

Слова замерли у него на языке. На палубе он заметил крошечную фигурку Бовейдина. Ученый шел к ним.

– Ты?! – взревел Эррит, теряя всякую власть над собой. – Ты, маленькое чудовище! Бовейдин поднял руки:

– Спокойнее, Эррит…

Эррит бросился вперед и схватил карлика за воротник, приподняв в воздух. С воем он подтащил Бовейдина к краю палубы и прижал к леерам. В порыве гнева к его мышцам вернулась вся сила снадобья. Задыхаясь, карлик пытался вырваться.

– Эррит, перестань! – крикнул он.