– Хорошо! – похвалил его Карлаз. – Видишь? Теперь ты – часть земли. Часть природы. А теперь пой со мной.

И Карлаз снова начал распев, ткнув Ричиуса в бок, требуя присоединиться к нему. Ричиус подхватил напев – сначала робко, а потом громче, поддаваясь настроению. Все это по-прежнему казалось ему чепухой, но эта чепуха ему нравилась. Ему нравилось сливаться с природой, и он представил себе, что вода очищает его, уносит его грехи и его прошлое. Он пел вместе с военачальником довольно долго, а когда Карлаз замолчал, Ричиус продолжал петь один, все громче, пока птицы вдруг не сорвались с ветвей, а его песня стала не распевом, а мучительным, очищающим душу криком…

Ричиус почувствовал, как вся досада и раздражение выходят из него, и когда он замолчал, то открыл глаза и уставился на Карлаза, ужаснувшись. Повелитель львов смотрел на него.

– Неспокойно, – пробормотал Карлаз. Ричиус тяжело дышал.

– Да. О да…

У него не было других слов. Он был пленником своих воспоминаний. Перед ним промелькнул Арамур, живой и зеленый, и жуткий вид головы Сабрины, глядящей на него из ящика. Подарок от Бьяджио. Он никогда не любил ее по-настоящему, но теперь он ее любил. И ему вдруг стало страшно, что она никогда не замолчит, что ее вопли будут преследовать его вечно. Он поднял руки и спрятал лицо в ладонях, пытаясь отогнать эти видения, но они остались с ним – как оставались всегда.

– Карлаз, – с трудом проговорил он. – Я здесь один. Я как ты. Я в Фалиндаре чужой.

Военачальник взял Ричиуса за подбородок и притянул его к себе.

– Ты не один, Кэлак. Ты меня слышишь? Кэлак здесь никогда не сможет быть один. У тебя есть жена и дочь. Я видел их с тобой. – Он улыбнулся, и его лицо стало неожиданно нежным. – Кэлак не один.

– Дьяна. – Ричиус кивнул. – Да, она чудесная. Я люблю ее, но она не понимает. Она не знает, что со мной происходит.

Улыбка военачальника стала шире.

– Мужчины всегда говорят о женах, что они не понимают. Трийцы такие же. Им надо бы больше слушать своих жен. Женщины знают больше, чем нам кажется.

Ричиус кивнул, немного пристыженный:

– Да. Но я пытался говорить с ней, а она не хочет меня слушать. Она не хочет слышать то, что мне надо ей сказать. Для нее это просто плохие новости.

Военачальник прищурил глаза и посмотрел на него внимательнее.

– Я наблюдал за тобой, Кэлак. Я видел тебя за работой, и я слышал, как о тебе говорят другие. Я знаю, что ты был женат раньше, что Дьяна тебе не первая жена. Стражники – они болтают. Они говорят, что тебе здесь плохо, что твое сердце полно мщения. И по ночам ты ходишь один по двору. Я тебя видел.

Все это было правдой, и Ричиус не стал отрицать это. Эти ночные прогулки были для него единственным способом прогнать демонов, которые постоянно приходили к нему во сне. Но проницательность военачальника неожиданно заставила его почувствовать себя неловко. Он поднялся с земли, стряхнув с колен грязь, и вытер испачканные руки о брюки. Карлаз продолжал смотреть на него, не вставая с колен.

– Я побеспокоил тебя, – проговорил Ричиус. – Извини. Я уйду.

Он повернулся и был уже на полпути к коню, когда Карлаз окликнул его.

– А теперь Кэлак бежит, – сказал военачальник. – И у него по-прежнему нет ответов. Ричиус повернулся.

– Карлаз, я…

– Да?

– Мне трудно говорить об этом.

Карлаз по-прежнему продолжал на него смотреть.

– Если ты уйдешь, то будешь чувствовать только раздражение. А потом ты скажешь жене, что ты раздражен, и вы оба будете сердиться.