– Любопытно, не правда ли? – вполголоса произнес Клавьер. – Помните Мартинику? Тогда вы тоже падали с лестницы.

– Оставьте меня, – произнесла я холодным тоном. – Я не падаю и не имею ни малейшего желания с вами беседовать.

– Ах да, у вас же семейные неурядицы. Печально, мадам, весьма печально.

Он руку убрал, но не отошел. Я даже не успела задуматься, откуда он знает о моих проблемах, как увидела Франсуа. Он был внизу, в фойе, но был не один. За ним следовала та самая прекрасная брюнетка, которую я десять минут назад видела в ложе Клавьера. Франсуа, по своему обыкновению, держался холодно и надменно – это был его способ кокетства, но брюнетка, очевидно, привыкла к такому обращению. Франсуа остановился, сказал ей два слова, и дальше по фойе они уже пошли под руку.

Настороженная, я наблюдала за всеми этими маневрами, машинально слушая насмешливый голос Клавьера:

– Ослепительная женщина, не правда ли, принцесса? Новая звезда в моей коллекции… Муж ее сбежал за границу, ну а я ее подобрал. Она из Испании, эта красавица, ее зовут Тереза Кабаррюс.

– Испанка, – повторила я машинально.

– Да уж, чистокровная… И она вам не уступит, мадам, по крайней мере сейчас. Нынче вам с вашей раздавшейся талией лучше с Терезой не тягаться… Ваш муж это отлично видит.

Вспыхнув, я оглянулась и окинула его уничтожающим взглядом. Весь стыд ситуации только сейчас начинал доходить до моего понимания. Я стою, беременная и несчастная, и наблюдаю, как моего мужа очаровывает какая-то испанка… Муж не очень-то и сопротивляется, за спиной стоит банкир, мой злейший враг, – отличное получается положение!

Я снова взглянула вниз. Франсуа снизошел даже до того, что купил Терезе конфеты.

– Ну так что, – вкрадчиво спросил Клавьер, – спустить мне эту красотку с цепи или нет?

– Что это значит? – спросила я холодно.

– То, что она от меня зависит. Если я разрешу – она живо вашего достопочтенного супруга соблазнит, если не разрешу – оставит его в покое и вернется ко мне. Как видите, я ими обоими руковожу, моя дорогая.

Я оглянулась, от ярости мои глаза сузились.

– Я вам не «дорогая», уж лучше бы вы не лицемерили. И оставьте меня, наконец, в покое. Вы можете делать что угодно и с вашей Терезой, и даже с Франсуа, но вряд ли это доставит вам большое удовольствие. Они оба не слишком ценные приобретения, не так ли? Вас интересую я, вы именно меня желаете вписать в свою коллекцию.

– Надо же, как вы проницательны… Что ж, вы правы, моя милая. Вы верно определили мою цель. Я полагаю, вы не всегда будете в столь интересном положении – придет время, и вы снова похорошеете. Вот тогда-то, принцесса, вы снова станете ценным призом.

Гневный румянец залил мне щеки.

– Я – ваш приз? Я скорее стану вашим несчастьем! И оставьте лучше свои бредни, господин спекулянт! Разве вам неизвестно, что я замужем, что я жду ребенка от другого человека, что я не продаюсь ни за какие деньги, – есть ли у вас аргументы против этого? Управляйте вашей Терезой, как хотите; мною управлять нельзя!

– Моя прелесть, не судите так опрометчиво, – коварно посетовал он, выслушав мою речь и лишь немного изменившись в лице. – Помните наше пари? Оно еще в силе, больше того, я даже склонен ужесточить его условия. Видите, как я уверен в победе.