-  Пусть лучше Илэр выберет путь, - предложила я компромиссный вариант. - К ней претензий будет меньше.

    Правитель Карневии согласился и предоставил сестре решать, куда мы направимся. Илэр внимательно изучила подходы к каждой дорожке, но никаких отличительных знаков не обнаружила. Остроухие любители природы не озаботились установкой маршрутных стрелочек и иных указателей. Да и ориентиров, кроме возвышающегося в центре поляны платана, больше не было. Везде, куда не кинь взгляд, раскинулись разнообразные кустарники, вымахавшие выше человеческого роста и не знающие, что такое ножницы садовника. Уродовать природный вид кустов, придавая им искусственную форму, эльфы никому бы не позволили. Впрочем, ни один садовник и не порывался править их шедевр.

    Илэр нерешительно ступила на самую широкую дорожку, просматривающуюся вдаль, наверное, на четверть мили. Она рассчитывала, что эльфы были логичны и специально решили привлечь внимание путников к этому направлению. Мы последовали за Илэр. Тем более, идти здесь было удобнее, чем, скажем, протискиваться в тридцатисантиметровый проход между вечнозелеными кустарниками на другом конце поляны. Такое ощущение, что ту дорожку эльфы создавали для миниатюрных гномов.

    Но вскоре выяснилось, что у нас с остроухими разное понятие о логике. Минут через двадцать ходьбы кусты почти сомкнулись, остался просвет в половину первоначальной ширины. А еще через некоторое время обнаружилась развилка. И ладно бы ответвлений было всего два, но их оказалось целых пять! Растерянно помявшись, Илэр выбрала самую крайнюю правую дорожку. С ней никто не спорил, предпочитая помалкивать, тем самым снимая с себя ответственность. Даже Мерк прикусил язык и довольствовался ролью ведомого.

    Не знаю как остальные, но я очень скоро поняла, что мое поведение было правильным. Нет, мы не вышли из лабиринта, просто проход начал часто вилять, меняя направление, и раздваиваться. Крона платана виднелась то с одного бока, то с другого, а иногда и вовсе оказывалась прямо по курсу. Но даже в те моменты, когда дерево обнаруживалось за спиной, воодушевления это не вызывало.

    Уже начало понемногу темнеть, когда мы услышали голос Илэр:

    -  Может, разобьем лагерь? Здесь на дороге даже хворост имеется! Как раз хватит, чтобы запечь картошку.

    -  Где хворост? - хриплым от долгого молчания голосом с недоверием поинтересовался Дейкон. В лабиринте нам еще ни разу не встретились даже сухие, отмершие ветки. Дроу обогнал меня и поторопился убедиться собственными глазами.

    Ветки на дороге действительно были. Правда, на роль хвороста они не тянули, так как щеголяли зелеными или золотисто-желтыми, а то и багряными подвявшими листочками. Очевидно, их не так давно обломили с ближайших кустов.

    -  Это опять эльфийские символы, - сказал Дейкон.

    -  И что здесь написано? - поинтересовался Мерк, вглядываясь в сложное переплетение веток.

    -  «Кейн», - озвучил дроу с непонятным выражением лица.

    Я была склонна предположить, что ему очень хотелось почесать кулаки о физиономию неизвестного черноволосого благодетеля. Тем более что указаний, куда нам двигаться дальше, он, как и эльфы, не оставил. А нам вообще-то не жарко и не холодно от того факта, что он здесь был.

    Дейкон бережно собрал ветки в один пучок. Внимательно наблюдая за дроу, я решила, что он собрался устроить этим жалким сучкам торжественное захоронение с прочувственной прощальной речью. Неужели действительно боится поссориться с эльфами из-за такой дребедени? Хотя, кто знает, может, я на его месте еще и ритуальный плач по этим сучкам устроила бы. Связываться с остроухими любителями природы себе дороже.