— Знаю, — сказала девушка, думая о редком лесе, что раньше рос на отрогах бывшего вулкана. Деревья там были высокими и крепкими, но их было мало.

— Наши картонные домики не готовы выдержать полярный холод, — простонал старейшина. — И у нас нет достаточных запасов еды, чтобы противостоять бесплодию полей зимой.

Зигрид закрыла глаза. Она представила, как остров постепенно приплывает туда, где есть айсберги, и плывет рядом с ледяными глыбами, которые могут без труда его раздавить. Она задрожала от холода, поскольку была одета лишь в тонкое шелковое кимоно. Где взять теплые вещи? Это было все равно, как если бы население тропиков внезапно оказалось среди ледников. Никто не сможет за месяц привыкнуть к таким изменениям. Старики и дети умрут первыми.

— Может быть, есть возможность избежать катастрофы, — сказал старейшина после некоторых колебаний. — Отклониться от курса. Превратить остров в корабль и покинуть течение, которое несет нас к смерти.

— Но как? — пробормотала девушка, широко раскрыв глаза.

— Используя деревья вместо мачт и установив на них паруса, — проговорил он. — Муж твоей приемной матери был судовладельцем. Я знаю, что в пристройке у вас еще есть огромные паруса. Запасные паруса, которые вам теперь ни к чему, ведь вы потеряли всю флотилию.

— Может быть, — сказала Зигрид. — Надо спросить разрешения у моей матери. Это принадлежит ей. Я лишь приемная дочка.

— Твоя мать — сумасшедшая, — проворчал Нобуру. — И в любом случае она принимает тебя за Ки, ее настоящую дочь, которую утопил дракон. Она даже не захочет говорить со мной; для нее старейшина деревни значит меньше, чем слуга. Попробуй убедить ее. Если у нас будут паруса, я прикажу построить большой руль, который мы установим на южной стороне и который позволит нам плыть туда, куда мы захотим.

— Остров превратится в корабль?

— Да, правда, не очень маневренный, но все же корабль. Мы не будем обречены следовать прихотям морских течений.

— Посмотрю, что смогу сделать, — вздохнула девушка.

— Не теряй времени, — настаивал Нобуру. — Вода с каждым днем будет становиться все более холодной, и работа по конопачению станет пыткой.

Зигрид послышалась в его словах угроза, но девушка лишь вежливо поклонилась, пока старейшина отступал, пятясь. Зигрид чувствовала себя неуютно в присутствии деревенского старейшины. Она часто замечала, что он бросал на нее влюбленные взгляды и не пропускал возможности подойти к ней и начать нашептывать всякие глупости, перебирая ей волосы. Это был неопрятный мужчина, уродливый, как блоха, у которого из-за катастрофы оказалось слишком много власти.

Как Зигрид и думала, ей было трудно убедить приемную мать отдать запасные паруса сообществу.

— Они принадлежат твоему отцу! — проскрипела старая женщина. — Что он скажет, когда вернется? Он не простит мне, что я раздала его имущество нищим. Он меня проклянет и будет прав! Ох! Ты хочешь отлучить меня от дома, так? Ты придумала эту уловку, чтобы отделаться от меня? Ты наверняка надеешься познакомить отца с одной из твоих подружек, чтобы она стала его сожительницей. И которая в благодарность станет выполнять все твои прихоти!

— Мать, — стала настаивать Зигрид. — Через месяц остров покроется снегом, и мы умрем от холода. Вспомните, вы дрожите, как только начинается дождь! Что вы будете делать, когда мы будем вынуждены жечь дом по частям, чтобы согреться?

Старая женщина пожала плечами. Она с презрением сжала рот, исчерченный вертикальными морщинами.