И вот Сибирь. Первое свидание с мужем. Увидев его в цепях, Мария падает на колени и целует кандалы.

Очень скоро в письмах родным Мария начинает писать «наша ссылка», не отделяя своей судьбы от судьбы осуждённых. Только через тридцать лет вернутся Волконские домой…

Отец постепенно смирился с решением дочери, всё нежнее становились его письма. Не раз он говорил, что «ехать по любви к мужу в несчастьи — почтенно». А может быть, он понял, что его дочь, дочь генерала Раевского, только так и могла поступить?

В далёкой, холодной Сибири получила Мария известие о смерти отца. От потрясения заболела. Ей казалось, «что небо обрушилось». Но, наверное, горе её стало бы меньше, если бы она узнала, что последние мысли отца были о ней, «самой удивительной женщине», какую встречал старый генерал.

В ДНИ СПОКОЙНЫЕ

Хотя Раевский и стал одним из самых известных героев Отечественной войны, он не получил больших чинов и царских милостей. До 1825 года он командовал армейским корпусом, затем вышел в отставку и поселился в своём имении Болтышка под Киевом.

Поэт В. А. Жуковский написал о Раевском:

Теперь, «в дни спокойные», в тиши и уединении Болтышки Раевский нашёл утешение и развлечение в хозяйственных делах. Много занимался благоустройством поместья: заложил фруктовый сад, высадил липовую аллею. К своему небольшому дому пристроил оранжерею для диковинных цветов, виноградных кустов и даже апельсиновых деревьев.

Софья Алексеевна, обретя, наконец, прочный дом, следила за тем, чтобы в кладовых был всегда мёд, соленья, варенья.

Но грустны были последние годы Раевского. Семья рассеяна по свету. В далёкой Сибири любимая Машенька, в калужской ссылке Екатерина, под полицейским надзором сын Александр, под пулями горцев Николай…

Умер маленький сын Марии, оставленный ею перед отъездом в Сибирь. По старой дружбе Раевский попросил Пушкина сочинить надпись для памятника. Она заканчивалась так:

Небольшой кабинет отставного генерала был полон воспоминаниями о битвах: карты, планы сражений, бумаги. Хоть и небольшой охотник Николай Николаевич писать о боевых подвигах, а всё же ради точности и исторической правды готовил он поправки и замечания к появляющимся трудам о войне 1812 года.

За тем же столом вёл он переписку: писал письма Машеньке в Сибирь и Николаю — на Кавказ. Случилось так, что спустя тридцать лет Раевский-сын принял командование тем же Нижегородским драгунским полком, который когда-то водил в походы отец.

Опытный генерал давал сыну множество советов. Но о чём бы ни говорил, заканчивал одним, главным:

— Во всех случаях покажи себя достойным военным человеком.

И Раевский-младший всегда следовал этому… В его полку служили разжалованные в солдаты декабристы. Несмотря на строгие предписания, Николай Раевский обращался с ними дружески, принимал у себя.

Узнав об этом, Николай I велел немедленно отстранить Раевского от командования. Долго пришлось ему потом добиваться нового назначения.

«…И ВЕЧНОЙ ПАМЯТЬЮ ДВЕНАДЦАТОГО ГОДА»

В Болтышке, среди дубовых рощ, провёл Раевский, уже тяжело больной, свои последние дни. Неподалёку и похоронен. На могильной плите начертаны слова, напоминающие о ратных подвигах генерала:

После смерти Николая Николаевича семья оказалась в трудном денежном положении. Пушкин по просьбе Софьи Алексеевны обратился к властям, хлопоча о пенсии для «вдовы героя 1812 года, великого человека, жизнь которого была столь блистательна, а смерть так печальна».

Конечно же, портрет генерала со временем стал украшением семейной коллекции.