Но приказ, полученный генералом, не располагал к созерцанию сельских пейзажей. Его 7-й пехотный корпус должен был хотя бы на несколько часов задержать наступление Даву — одного из лучших французских маршалов.

Раевский решил обмануть французов: первым завязать бой, чтобы те подумали, будто перед ними основные силы, отвлечь внимание и дать возможность соединиться двум русским полководцам — Багратиону и Барклаю-де-Толли.

Хитрость Раевского удалась. Французы попались на удочку. На подмогу им приходят всё новые и новые полки. А ему-то откуда ждать подкрепления?! Казалось, синим мундирам не будет конца. Неприятель час от часу усиливался. Солдаты Смоленского полка стали медленно отходить назад. Было ясно: ещё чуть-чуть — и бой будет проигран.

И тут в самый страшный, переломный момент сражения, случилось невероятное. Сам Раевский примчался на передовые позиции. С ним были оба сына. Шестнадцатилетний Александр всё порывался отобрать у знаменосца полковое знамя, чтобы идти с ним в бой.

Спрыгнув с коня, Раевский выхватил из ножен генеральскую шпагу и, держа за руку десятилетнего Николая, ринулся к солдатам.

— Вперёд, ребята! — мощным голосом, заглушая грохот орудий, вскричал он. — Я и дети мои с вами!

Закалённые бойцы, казалось, всё знающие о ратных подвигах, были потрясены. Сам командир идёт впереди пехоты, готовый пожертвовать сыновьями ради победы…

— У-р-р-а-а! — и тёмно-зелёные шеренги русских бросились в атаку.

Началась жестокая рукопашная схватка. Грозный вид решительно надвигающихся русских солдат устрашил противника. Маршал Даву, по-прежнему считая, что неподалёку свежие русские полки, отдал приказ отступать.

А тем временем армия Багратиона, никем не замеченная, уже переправилась через Днепр и двинулась на встречу с Барклаем-де-Толли.

Мгновенно разнеслась по России, обрастая новыми подробностями, история сражения у крошечной Салтановской плотины.

Художники спешили изобразить генерала с сыновьями перед рядами войск, поэты наперебой посвящали ему стихи.

Сергея Глинку подвиг генерала Раевского вдохновил на такие строки:

Понемногу поток прославлений, похоже, стал раздражать генерала. И по сей день нам остаётся только гадать, что же произошло на самом деле. Потому что спустя некоторое время Раевский решительно отрицал весь этот эпизод: «Правда, я был впереди. Солдаты пятились, я ободрял их… Но детей моих не было в ту минуту. Младший сын собирал в лесу ягоды (он был тогда сущий ребёнок, и пуля прострелила ему панталоны); вот и всё тут, весь анекдот сочинён в Петербурге».

Но молва ширилась. И что бы ни говорил «великодушный русский воин», легенда о его подвиге жива до сих пор.

ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ НАПОЛЕОНА

Адъютант протянул Раевскому зрительную трубу. Отсюда, с высоты крепостных стен, хорошо было видно, как строятся колонны, изготавливается к атаке французская конница.

Почти тысячу лет стоял Смоленск на берегу Днепра, сторожа западные границы России, не раз принимал он на себя удары чужеземных захватчиков.

Тяжело вздохнув, Раевский стал спускаться вниз. «Ничего, — успокаивал он себя, — хуже было бы, коль ушёл бы я далеко и не услышал вчера со стороны города выстрелы и шум боя».

Действительно, произошло непредвиденное. Едва наши основные силы отошли от Смоленска, по нему неожиданно ударил Наполеон. Повернув назад, поспешил на помощь защитникам города корпус генерала Раевского.

Раевский послал гонцов к Багратиону и Барклаю-де-Толли, прося подкрепления. Но быстрого ответа не ждал — на 30–40 километров отошли они от города.