Саренпут обрадовался, увидев верховную жрицу живой и здоровой. Он показал ей короткий меч, найденный солдатами неподалеку от здания святилища.

— Вот и причина странного металлического отблеска, из-за которого мы здесь оказались, — сказал начальник отряда лучников. — На вид это оружие сирийское. Я потребую, чтобы армия прочесала этот район.

— Я должна, — сказала Исида, — воздать хвалу КА фараона и спросить его, принесет ли нам эта провинция еще один дар.

Вдоль дороги процессий, ведущей к храму Дейр эль-Бахри, стояли статуи Сесостриса.

Воздавая почести отцу, дочь входила с ним в духовный контакт. Какие бы расстояния их ни разделяли, мысленно они были вместе. Она спросила его и получила недвусмысленный ответ. Да, она должна продолжить свои поиски, сражаться со своим собственным отчаянием и не отступать ни перед какими препятствиями. Да, Икер еще был жив, его душа находилась между небом и землей, не принадлежа пока ни смерти, ни потустороннему миру.

Исида подумала о прекрасном Празднике долины, который отмечается в этих местах. Во время этого праздника усопшие и живые вместе пировали в часовнях у могил. На несколько дней статуя Амона покидала Карнак и на царском корабле отправлялась на западный берег Нила, в Землю жизни. Там вырабатывалась новая энергия для Храма миллионов лет. Ночью некрополи были освещены, там справедливым голосом приносили множество жертвенных приношений, в том числе божественную возрождающую воду и букеты, символизировавшие жизнь. Песни уносились к звездам, и граница между миром живых и усопших исчезала, а каждая могила становилась «жилищем великой радости».

Завершающий этап процессии происходил в местечке Дейр эль-Бахри. Там воздвигался удивительный памятник Монтухотепу, который царствовал за двести лет до Сесостриса и подобно ему объединял Египет, будучи посвящен в таинства Осириса и алхимии.

От Храма встречи поднималась дорога, ведущая к широкому холму Осириса, усаженному акациями.

У подножия росли пятьдесят пять тамарисков и два ряда сикомор, между которыми располагались статуи сидящего фараона, одетого в белую тунику, что характерно для праздника возрождения.

Навстречу Исиде вышла красивая жрица.

— Кто ты и зачем пришла?

— Я — Исида, верховная жрица Абидоса и дочь фараона Сесостриса.

Ритуальная служительница почтительно поклонилась.

— Вы желаете, чтобы сейчас начались приготовления к Празднику долины?

— Нет, я хочу знать, есть ли в святилище Осириса реликвия.

— Это мне неизвестно.

— Ты никогда не входишь в гробницу Осириса?

— Она заперта уже так давно!

— Открой мне дверь.

— А это не будет… святотатством?

— Разве мой отец не покровительствует этому святилищу?

Жрица склонила голову.

— Нужно воздвигнуть множество статуй в его честь, изобразив его поклоняющимся Монтухотепу, его давнему предшественнику. Действительно, благодаря ему сохраняется мир Осириса.

— Ты в этом уверена?

— В чем? О чем вы говорите?

— Скажи, в последнее время не пытались ли какие-нибудь любопытные нарушить этот мир?

— Стража не наблюдает постоянно за городом. Чего нам опасаться?

— Отведи меня к гробнице.

Несмотря на спокойствие Исиды и мягкость в ее голосе, ее власть не оспаривалась, и ритуальная служительница отвела ее к пещере, вырытой в горе.

Вход в пещеру охранял колосс.

На нем была красная корона, лицо, руки и ноги его были черными, а туника — белой. Руки фараона были скрещены на груди и держали скипетры Осириса. Огромный страж с суровым взглядом. Одним своим видом он останавливал непосвященных.

— Почему-то я не вижу здесь льва, — смущенно произнесла жрица.