Разве Безволосый не продолжал обращаться с ним, как с ничего не значащим, обычным жрецом? Пусть этот упрямый старик презирает временных, что ему за дело! Но его, такого опытного, постоянного жреца! Запретить ему входить в Дом жизни и не дать никаких объяснений! Это невыносимо!

Увы… Коллеги-жрецы, эти настоящие бараны, одобряли поведение Безволосого. Это значило, что Бега не удастся собрать инакомыслящих в союз против тирана. Ну, ничего! Как только падет Сесострис и власть возьмет Провозвестник, он всех постоянных жрецов превратит в рабов! И Безволосый так и умрет за бесконечной стиркой грязного белья! О, в этот день Бега будет хохотать!

Интересно, куда решил отправиться Сесострис? Поедет ли он в Мемфис или выберет иное направление, которое точнее будет соответствовать выбранной им стратегии?

Есть простое средство узнать это: получить информацию от моряка из эскорта, которого Бега знал с очень давних пор. Моряк страдал от боли в суставах, и Бега дарил ему небольшие амулеты, которые приносили ему облегчение.

Мужчины встретились на главной набережной. Бега осматривал там поставленные свежие овощи.

— Как дела, дружище?

— О, боль возвращается, такая мука!

— Конечно, долгая поездка в Мемфис не может не оставить своих следов.

— Мемфис? Но я не ездил туда уже очень давно.

— Разве ты не из эскорта фараона?

— Да, но…

Моряк умолк.

— Мемфис не был целью нашего путешествия. Но, к сожалению, ничего больше я сказать не могу. Военная тайна.

— О, это меня не касается. И я не любопытен.

Бега вынул из кармана своей туники миниатюрный амулет из сердолика в виде колонны.

— Ночью положи его под поясницу. Это символ молодости и роста. Он уменьшит твою боль.

— Как вы добры, как добры! Какой ужас, эти драмы на Абидосе! Какой ужас!.. Будем надеяться, что фараон сумеет — еще раз! — отвести от нас несчастья! Но почему он отправился в Медамуд, маленькую деревеньку в фиванской провинции, а не в столицу? Должно быть, у него есть на это свои причины, мы должны ему верить!

— Это мудрый совет, — произнес Бега. — Ведь нас защищает великий фараон, чего нам бояться? А теперь к делу. Когда энергия этого амулета закончится, скажешь мне. Я дам тебе другой.

— О, как вы добры, как добры!

— Медамуд… — повторял заинтригованный Провозвестник. — Эта информация из надежного источника?

— Отличного, — заверил Бега. — Мне рассказал об этом один глупый моряк, который даже не понял, что проболтался.

— Медамуд — это родная деревня Икера, место, где жил тот старый писец, что знал, где находится старинное святилище Осириса, забытое теперь и заброшенное! Сесострис им заинтересовался потому, что надеется найти там средство, с помощью которого можно меня победить.

— Но его поражение неизбежно, — сказал Бега. — Он старается лишь оттянуть его. Его духовный сын убит, запечатанная ваза исчезла, реликвия Абидоса уничтожена. У него не осталось ни малейшей поддержки! Сесострис раздавлен, и сбежал в дальний край страны.

— Тебе неизвестна важность этой небольшой деревеньки. А фараон о ней догадывается. И он разгадает ее тайну, а две звездные матрицы, или он сам и его КА, символом их единства является букет, смогут зарядить его новой энергией.

Знания Провозвестника поразили Бега. Он остолбенел…

— Мне кажется, что вы знаете все наши ритуалы!

— Это верно. И ни одного из них не оставлю!

Страх свел судорогой члены постоянного жреца. Неужели под внешним человеческим видом Провозвестника кроется какая-то разрушительная сила, которая переживет его телесную оболочку? Отогнав от себя предостережения собственного разума, Бега стал убеждать себя в верности своего пути.