С минуту они смотрели друг на друга, как враги. Глаза Чины были преисполнены спокойного упрямства, взгляд Этана – бешеного гнева. Затем он молча поднял ее на руки, и, прежде чем она смогла что-либо сообразить, веревка обвилась вокруг ее талии, и капитан начал опускать девушку вниз.

– Этан! Прошу тебя!

– Сожалею, любовь моя, жизнь моя! – донеслись до нее сверху его слова. Что говорил он потом, она уже не слышала из-за раздавшихся неожиданно громких криков. Вглядевшись сквозь дым, Чина увидела мельком лицо Этана в окружении множества других лиц, китайских. Ей показалось, что там началась ожесточенная схватка. Веревка внезапно стремительно заскользила вниз.

Чувствуя, что она падает, не удерживаемая более никем, Чина закричала в ужасе и в то же мгновение ударилась головой о дно поджидающей ее внизу лодки. От боли перед глазами девушки запрыгали тысячи сверкающих искр, а затем все вокруг погрузилось в кромешную тьму.

Глава 22

Что-то холодное и мокрое лежало у нее на лбу, смягчая пульсирующую боль. Открыв глаза, Чина увидела в свете лампы склоненное над ней ужасно знакомое лицо, совсем юное и заботливое, на котором появилось выражение облегчения, когда она сделала слабую попытку приподняться.

– О, как я счастлив, что вы проснулись, мисс Уоррик! Мы так боялись за вас!

Чина беззвучно пошевелила губами, затем провела по ним задеревеневшим языком и попыталась заговорить:

– Брэн... Брэндон и Филиппа?.. Мои брат и сестра?.. Где они?..

– Внизу, в каюте, мисс. Со старшиной-рулевым, мистером Купером. Он уложил их в постель. У него самого шестеро детей, так что он знает, как обращаться с ребятней. А посему можете быть спокойны за брата с сестрой.

– А вы... Вы Дэвид?..

– Да, Дэвид Борн, мисс. И я счастлив сказать, что вы находитесь на борту «Ориона», где вам уже ничто не угрожает. – Он снял со лба Чины компресс и снова окунул его в воду. Девушка увидела, что свет за его головой шел вовсе не от лампы. То был солнечный свет, струившийся через прикрытый жалюзи иллюминатор и отбрасывавший на стены теплые золотые зайчики.

Она подняла голову, чтобы получше осмотреться, и тут же пожалела об этом, потому что от плеч до макушки прокатилась горячей пульсирующей волной острая боль, заставившая ее застонать.

– О, мисс, прошу вас, лежите спокойно! Вы сильно ушиблись, и если начнете сейчас двигаться, вам станет хуже! – заботливо предупредил Чину Дэвид.

Стараясь не обращать никакого внимания на мучившую ее тошноту, она схватила его руку.

– Как долго пробыла я здесь, мистер Борн?

– Около двух часов, мисс. Мистер Чени принес вас сюда, в салон, чтобы вы были тут в полном покое. Мистер Файн, первый помощник капитана, попросил меня за вами присмотреть.

По щекам Дэвида Борна прокатилась волна краски. То, что ему пришлось ухаживать за женщиной, находившейся в бессознательном состоянии, весьма смущало его, и теперь, когда Чина пришла в себя, Дэвид остро почувствовал к тому же, что между ними возникла непреднамеренная, но совершенно очевидная близость. Окна по необходимости были прикрыты ставнями от тяжелой дневной жары, поэтому в салоне царил полумрак, который только усиливал его ощущение, что они тут вдвоем отрезаны от остального мира.

Возможно, если бы мисс Уоррик была облачена в более подходящее для молодой леди одеяние – в туго зашнурованный корсет, например, или в платье с нижними юбками, длинными рукавами и высоким воротником, который бы скрывал ее белую кожу, – смущение Дэвида не было бы таким сильным. Хорошо еще, что мисс Уоррик, к его облегчению, как будто не придавала никакого значения тому факту, что рядом с ней присутствует в качестве сиделки молодой мужчина, в то время как она одета всего лишь в типичный для восточной женщины наряд из тонкой шелковой ткани.