– Я очень сожалею, Чина, – произнес он хрипло, – но, наверное, ты и сама догадалась, что их обоих нет больше в живых.

Он услышал, как она всхлипнула. Однако, когда она заговорила, голос ее звучал ровно:

– Да, я знала, что так оно и будет. Нэппи сказал мне, что ты отправился на их поиски. Это было очень страшно?

– Тело Дэймона плавало в тростнике. На нем не было никаких следов от ударов или ран.

– Понимаю, – промолвила чуть слышно Чина. Ее лицо побелело. После небольшой мучительной паузы она спросила все тем же ровным голосом: – А мама?

Этан нахмурился.

– Я уверен, что с ней случился сердечный приступ, потому что иначе просто не представляю, что в противном случае могло бы послужить причиной ее смерти. Она лежала на песке, и на ее теле также не было никаких ран или ссадин. Не думаю, чтобы она умерла в муках.

– Этого можно было ожидать: ведь она так долго несла Филиппу на руках, – проговорила Чина, тяжело вздохнув. – Я должна была все предвидеть. Накануне ночью вокруг было удивительно тихо, и я, помню, подумала еще, как странно, что грохочет гром, когда на небе ни единого облачка. Просто то был вовсе не гром, это вулкан готовился к извержению. – Ее голос перешел в шепот. – Ибн-Биби предчувствовал все, потому-то и сбежал за день до этой катастрофы. Почему я не поняла этого раньше, когда еще можно было сделать хоть что-то?

– Любовь моя, не стоит себя винить! – Этан обнял ее своими сильными руками, и Чина, благодарно склонившись к нему, прижалась лицом к его плечу, удивляясь, почему она не в силах даже заплакать. Может быть, ее сердце и так уже слишком настрадалось за последнее время и просто не в состоянии вместить новое горе? Или это благополучное возвращение Этана помогло ей взять себя в руки и вселило в нее надежду на будущее, которое, казалось, навсегда было потеряно для нее? Как бы там ни было, она не стала изливать свое горе в слезах.

Они медленно побрели обратно к дому сквозь благоухавшую цветочными ароматами темноту. Этан рассказывал ей о том, о чем еще не успел сообщить: что тело Лам Тана было найдено среди обломков «Темпуса», что Аль-Хаджа сняли живым и невредимым с вершины мангрового дерева, где он провел всю ужасную ночь, и что проживавшие вдеревнях китайцы и малайцы вовремя удрали с острова на своих катамаранах и плоскодонках, так что никто из них не погиб.

Остров не затонул, как боялся Дэймон, однако значительная часть прибрежной полосы и произраставший в низинах лес весьма пострадали от гигантских волн, выброшенных из моря на сушу невиданной силы подземными толчками. От дома также мало что осталось. Насколько Этан смог разглядеть с берега – из-за завалов подойти поближе не представлялось возможным, – образовавшийся оползень или, возможно, лава сбросили его к подножию холма, на котором он размещался так много лет, и там, где он когда-то стоял, остался один лишь фундамент, да и то в искореженном виде. Чина слушала Этана молча, не перебивая его, пока он не закончил свой рассказ. Когда они приблизились к выглядывавшему из-за экзотических растений дому, из которого доносились до них звуки музыки и взрывы смеха, капитан обратился к ней:

– Праздник кончится не скоро, а между тем уже поздно. Почему бы тебе не пойти со мной на корабль?

Чина не могла видеть его лица, поскольку он как бы невзначай отвернулся от нее в этот момент, но голос его звучал хрипло, и в руках его не было твердости, когда чуть позже он попытался ее обнять. Ей живо представилась бархатная темнота другой ночи, когда эти же самые руки уверенно касались ее тела, пробуждая в ней неведомые ей ранее страсти.