– Однако ты нетерпеливая крошка! – проговорил Этан со смехом. – Что у тебя на уме, маленькая колдунья?

– Ну уж, сэр, – заметила Чина, прижимаясь к нему ближе, – разве это непонятно? Сколько часов пройдет, прежде чем сюда заявится священник! Жаль терять драгоценное время на ожидание! Может быть, мы сами отправимся в Джакарту и сделаем там все, что требуется для церемонии? – Она посмотрела на него лукаво. – Как тебе нравится такой вариант?

– Я не против, – ответил Этан, восхищаясь ее предприимчивостью, и, запрокинув ей голову, начал целовать ее в безумном упоении.

Паруса громко хлопали на ветру. «Звезда Коулуна» как бы играючи повиновалась рулю и, сделав поворот, взяла курс на Сингапур. Заходящее солнце окрашивало небо на западе в красные и розовые тона. Этан приказал поставить брам-стеньгу и подтянуть главный парус, а затем, оставив ухмылявшегося помощника управлять кораблем, взял за руку свою жену и спустился с ней вниз.

Нэппи Кварлз побывал в капитанской каюте незадолго до их прихода. На столе лежала чистая скатерть, в стеклянном сосуде с водой стояли свежие орхидеи и жасмин, придававшие простой обстановке праздничный вид. Ставни на окнах были закрыты, свечи зажжены. В ведерке охлаждалась бутылка вина. Разложенные по тарелкам изысканные закуски словно только и ждали, когда их отведают.

– Ты не голодна? – спросил Этан, закрывая за собой дверь.

– Как можно думать о еде после всего, что мы съели сегодня? – ответила Чина со смехом и, упав в кресло, скинула с ног туфли. Какая замечательная получилась церемония, не правда ли?

Брэндон нес обручальные кольца, а Филиппа – корзину с цветами. Джулия и Тилер были свидетелями. За порядком проведения церемонии приглядывал сияющий Нэппи. Этан и Чина обменялись клятвами на главной палубе «Звезды Коулуна», которая в то время стояла на якоре в порту Джакарты. Теперь же они плыли в Сингапур, и Чина подумала с тоской, что пройдет, наверное, немало времени, прежде чем они снова увидят семейство Крю.

– Что с тобой, любовь моя? – произнес заботливо Этан, заметив пробежавшую по ее лицу тень.

– Я думаю, правильно ли мы поступили, оставив Джем с ними? – проговорила задумчиво Чина и, подойдя к столу, потрогала нежные лепестки розовой с желтым орхидеи, которая перевесилась через край вазы. – Мне все кажется, что нам следовало бы взять ее с собой.

– Ты слишком много думаешь, дорогая, – заметил мягко Этан. – Все время беспокоишься, терзаешься – в общем, истязаешь себя. На Яве достаточно много китайцев, и Тилер обещал, что не станет скрывать от Джем ее происхождение и что когда она вырастет, то сама, без всякой подсказки, выберет, в каком из двух миров ей жить.

– Но мы обязательно будем ее навещать, не правда ли? – молвила Чина. – Мне бы не хотелось, чтобы она думала, будто я ее бросила.

– Что ты городишь! – сказал Этан. – Как только мы поймем, что устали от английских зим и от всех этих условностей английского образа жизни, так сразу же поднимем якорь и отправимся на Восток.

Хотя капитан Бладуил и говорил в полушутливой манере, сам он считал, что сделать это будет вовсе не так просто, поскольку им придется, судя по всему, довольствоваться весьма скудными средствами к существованию. Подобного рода мысли имели свое основание, ибо Этан твердо решил, что они ни при каких обстоятельствах не станут закладывать опалы Уорриков, чтобы потратить полученные таким образом деньги на еду или одежду.

«Все в руках Всевышнего!» – сказал бы в таком случае Раджид Али. Сердце Этана потеплело при воспоминании о верном друге, по которому он так тосковал. Но тут его взгляд упал на милое лицо своей жены, и он улыбнулся, подумав о том, что для него теперь навсегда покончено с прежней, такой привычной жизнью и что впереди его ждет нечто совершенно новое и прекрасное.