Василиса вытащила из-под куртки УИн и, стараясь держать его так, чтобы никто не мог рассмотреть, одним движением перерезала засов замка. Выйдя в коридор, повторила это действие с камерой соседа.

– Блин, нет слов, – сказал он. – Я ваш с потрохами. Ребята, вы дали мне надежду. Если вы такое можете, то на что же способна Спасительница?

Он подхватил Даньку и без усилия закинул его на плечо.

– Если укачает и потянет блевать – не стесняйся, – сказал он радушно, – куртку всё равно выбрасывать.

Василиса подошла к торцевой стене коридора и, отрегулировав луч на максимальную длину прорезала в ней прямоугольный контур.

– Можете толкнуть?

– Говно вопрос, – сказал Бен и пнул кирпичи ногой. Кусок стены рухнул наружу, мягко упав в скопление мусорных мешков.

– Обалдеть, – прокомментировал он. – реально обалдеть. Эй, народ! Кто хочет прогуляться по ночному холодку?

В камерах зашевелились арестованные.

– Да кто ж откажется! – ответил кто-то. – Тем более что вы тут сквозняк устроили.

– Выпусти их, – сказал Бен Василисе. – Чем больше разбежится, тем сильнее будут заняты полицейские.

Девочка пробежалась по коридору, срезая засовы с замков, и вернулась к дырке в стене. Арестанты недоверчиво толкали двери, осторожно выходили из камер и растерянно оглядывались.

– Пора валить, – сказал их бывший сосед по камере, а теперь проводник. – Полиса не будут тупить вечно.

Глава 6. Если убить убийцу, убийц меньше не станет

– Во что город превратили, смотреть противно! – бухтел на ходу Бен, перебираясь через завалы мусорных мешков. – Хорошо зима, летом бы уже чума какая-нибудь началась, наверное. Может, и сейчас начнётся – вон, крысы уже шныряют. Всю жизнь живу в городе и ни одной крысы не видел, а сейчас уже боятся детей на улицу выпускать, чтобы не покусали. Всё как-то быстро рушится, может, и прав твой паренёк, действительно, не месяцы остались, а дни.

Он встряхнул висящего на плече Даньку, и того бурно стошнило.

– Про… Простите… – выдавил он.

– Ничего, ничего, после шокера всегда полощет. Вестибулярку он вырубает качественно. А грязнее ни я, ни улица уже не станем. Почему-то, как только начинается политика, тут же весь город в говне. Как будто нельзя протестовать и убирать мусор одновременно.

Место, в которое их привёл (и частично принёс) Бен, оказалось каким-то подозрительным клубом в подвале жилого дома, куда надо было заходить со двора и спускаться по замусоренной лестнице. Зато охранник на входе никак не отреагировал на человека в заблёванной куртке с подростком на плече и девочкой. Молча кивнул и открыл дверь, как так и надо.

Внутри оказалось темно, накурено и тихо. Василиса вспомнила, что время к утру, и подумала, что даже самый ночной из ночных клубов вряд ли заполен посетителями, но оказалось, что в зале сидят люди, и довольно много.

– Лучше не вешай, а сразу выкинь, – сказал Бен, отдавая куртку гардеробщику.

Тот принял её, осторожно взяв за воротник.

Даньку сгрузили на стул и попросили подошедшую официантку «принести пацану чаю».

– В постшоковом отходняке надо побольше пить и поменьше двигаться, – пояснил Бен. – Есть ему тоже пока не надо, сблюёт. А тебя покормить?

– Если можно. Я давно не ела.

– Кухня закрыта, – сказала официантка, – но могу принести сэндвичи.

– Буду благодарна.

– Что это за место? – спросила Василиса.