– Буду благодарна.

– Что это за место? – спросила Василиса.

– Не то, куда стоит ходить приличной девушке, – засмеялся Бен. – Но здесь безопасно. Я один из совладельцев. У меня была приличная зарплата и не было семьи, поэтому скинулись с парой коллег и инвестировали в клуб. Вечером тут музыка и немного выпивки, с полуночи… Ну, всякие мужские развлечения. Ничего криминального, но не респектабельно. Люди не хвастаются этим, как походом в оперу. Но сюда они ходят гораздо чаще.

– Спасительница, – с трудом сказал Данька. Его ещё заметно мутило. – Где она?

– Понятия не имею. Её же прячут. Какой смысл в конспирации, если каждый будет знать? Посидите здесь, я поговорю кое с кем.

Бен ободряюще потрепал парня по плечу и удалился в неприметную дверь сбоку от стойки. Официантка принесла чайник и две чашки, а также тарелку бутербродов.

– Ты не слишком молода для этого места? – тихо спросила она Василису.

– Я даже не знаю, что это за место, – призналась девочка.

– То есть, ты не на работу пришла устраиваться?

– Нет, что вы. У меня есть работа. Я механик.

– Вот и держись её, – кивнула официантка. – Ты бы видела, сколько глупых девчонок решали, что тут зарабатывать легче. Но это хреновая карьера.

Васька разлила по чашкам чай и откусила от сэндвича. Он оказался холодным и невкусным, но глупо жаловаться на качество еды после побега по помойкам от полиции. Данька осторожно взял чашку, рука его затряслась, и он поставил её обратно.

– Помочь?

– Как? – улыбнулся он. – Будешь поить меня как младенца из бутылочки? Я справлюсь.

Он несколько раз глубоко вдохнул, сосредоточился, и медленно донёс чашку до рта. Почти не расплескал.

– Вот видишь. Понемногу проходит.

– Молодец.

– Спасибо тебе.

– Не за что. Без тебя я отсюда не выберусь.

– Всё равно спасибо. Думаю, скоро я приду в себя достаточно, чтобы выйти на Дорогу. Но я всё же попросил бы тебя…

– Дать тебе спасти этот мир?

– Да.

– Конечно. А как ты собираешься решать проблему черноглазых и голубоглазых? Мне кажется, что черноглазые не плохие, просто все очень запутались…

– Вась.

– Что?

– Я никак не собираюсь её решать. Ты не поняла – я не кризисный менеджер, не политик и не революционер. Я не решаю проблемы. Хотя бы потому, что быстрые решения не работают, а на те, которые работают, уходят годы. Я корректор. Я изымаю фокус коллапса, чтобы у людей появилось время. Это их мир, кому, как не им, разбираться? Может быть, их решение не будет оптимальным или не понравится нам, но это уже будет не наше дело. Наше – моё – дело – устранить космологический фактор, Спасительницу. Политические, экономические и социальные меня не касаются.

– А если они, например, решат убить всех черноглазых? Это всё равно не наше дело?

– Да. Люди постоянно убивают друг друга. Очень грустно, но это естественный ход вещей. Даже самый кровавый геноцид не вызывает коллапса среза, и после него остаются хотя бы те, кто его устроил.

– Мне это не нравится.

– Мультиверсум не должен кому-то нравиться. Он вообще никому ничего не должен. Я дам этому миру шанс. Может быть, они воспользуются им для плохого решения, может быть – для хорошего. Но если не предотвратить коллапс, решать будет некому. Бен прав – уже завтра может начаться эпидемия из-за того, что на улицах по пояс мусора, а водоочистные сооружения некому обслуживать. Или взорвётся реактор энергостанции, за пульт которого встанут недостаточно компетентные инженеры. Да что угодно может случиться. Но фокусом коллапса является один человек.