И там же чуть не получил по надутому рылу… То есть с падальщиками справился, без проблем. Семь туш, пара минут. И только было начал разделывать, как слышу — цокот и топот, неприятный такой. Вскинулся, и тут же пришлось падать-перекатываться: на меня летела здоровенная, зубастая и злостная пасть, причём не одна!

Снепперы, тиранозаврообразные твари. Вроде не слишком опасные… Да конечно! Нет, на одно снеппера я бы плюнул. И на пару. Но они, сволочи, стайные! И как выяснилось, мало того что быстрые, так ещё умнее тех же падальщиков.

В общем, пяток разогнанных ящеров пролетели мимо меня на весьма приличной скорости, начав закладывать дугу для повторной атаки. Росту — метр-метр двадцать в холке, длиной — метра два с мелочью, с хвостом. Вот только башка — сантиметров сорок. И большая часть этой башки — злостная пасть! Неприятные твари, впрочем — не критично, думал я, как услышал цокот… сзади. Ещё снепперы, то ли в засаде сидели, то ли не успевали. Но это уже не смешно: кирасу они, положим, не прокусят. Но у меня куча мест, которые не слишком защищены от атаки “на сжатие”. А с учётом того, что у этих ящеров замещает должность пасти… Неприятно. И быстрые. Магия, решил я.

И начал буквально танцевать, отмахиваясь шестопёром, пыхая молниями магии, ну и объективно критикуя сволочных тварей. И справился, хотя даже подустал: беготня и махание шестопёром в сочетании с тратой магии реально утомили. Так ещё и шкуру пришлось снимать с четырёх, у которых она была целой. Оставить мне не позволял хомяк, несмотря на все прочие равные до сих пор напоминавший мне о пролюбленной шкуре мракориса.

В итоге в Старый завалился уже почти ночью, в сумерках. Добежал до Снаффа, скинул ему окорочков, прихватил пожрать и завалился в свою лачугу: опять ночевать в Старом, хотя собирался быть поменьше… Ну, значит, с утра по-быстрому сделаю дела.

А вот на рассвете меня разбудил стук. Спросонья я чуть не пальнул из взведённого самострела, но потом решил, что не стоит. Раз стучится — то может быть приличным человеком.

— Вельруф, есть разговор, — раздался голос стукачка, оказавшегося Диего.

— Заходи, Диего. Привет тебе, — отозвался я.

— И тебе привет, — зашёл идальго, взял протянутую волчью шкуру, кивком поблагодарил и уселся на неё. — Скажи, ты не видел Марвина в последнии дни?

— А что с ним случилось? Пропал, что ли? — ну не то, чтобы забеспокоился, но точно заинтересовался я.

— Скорее сбежал, — не очень громко, с кривой ухмылкой, сообщил Диего.

— За Барьер? — немного окосел я.

Ну единственное, что пришло в голову. А с учётом избранности и прочих качеств… Ну скажем так, я подобный расклад находил возможным. Хотя и не слишком приятным.

Диего на мой вопрос тоже окосел в умеренной форме, помотал головой.

— Барьер непроходим, Вельруф. Хотя сотворил этот мальчишка вещь… Примерно такую же по глупости. И лучше бы он с разбегу врезался в барьер. Слушай… — начал рассказ Диего, правильно сынтерпретировав мою мимику и жесты.

А я слушал… И желание поржать было. Но не слишком весело поржать: ситуация выходила скорее грустная, уж в перспективе уж точно.

Итак, Избранный всего Миненталя, Безымянный, наречённый мной Марвином… Спёр девку у баронов! Спёр, сбежал с ней из лагеря и сейчас хрен знает где! Вроде бы — ту самую Велаю, по крайней мере, судя по всему мне известному, выходит так.

Вообще, проконсультировавшись и подумав, я не мог не оценить иронию положения “женщин баронов”. Просто выходил расклад, что быть наложницей того же Гомеза… счастливый билет для девяносто девяти процентов женщин Морграда.