Он вышел из машины и громко позвал Дарлу по имени. Его голос заставил дочь вздрогнуть. Дарла бросила короткий взгляд на Эмилиана. Он молчал. Шериф снова позвал ее. Она услышала его шаги. Хлопнула входная дверь. Запах крови и гниения ударил в нос. Шериф расстегнул кобуру. Сердце замерло.

– Дарла? – он не знал, чего боится больше: увидеть свою дочь с выпущенными кишками в груде убитых подростков или же узнать, что она причастна ко всем этим убийствам. – Дарла, пожалуйста, скажи, что это не ты. Скажи, что тебя вообще здесь нет.

– Что будем делать? – спросила Дарла Эмилиана.

– Это твой отец, – сказал он тихо, почти одними губами.

– Уже нет. Почти нет.

Она заставила себя собраться, вышла в коридор. Свет карманного фонаря шерифа ударил в глаза.

– Господи, Дарла! – голос отца задрожал. Он не хотел верить.

– Зря ты пришел. – Дарла попыталась дотянуться до его мыслей, но не смогла. Если бы она не была так стара. Если бы все это случилось еще пару дней назад. Тогда ей удалось бы задушить его инстинкты, возможно, стереть воспоминания, но сейчас эта способность была утрачена, как утрачивают ее древние слуги вендари, которые живут слишком долго. – Зря ты пришел, – повторила Дарла.

Одна из оживших теней проскользнула рядом с ее ногами.

– Какого черта? – Шериф отшатнулся.

Тень опутала его ступни. Шериф выстрелил в сгусток тьмы. Пуля пробила пустоту, вонзилась в старые доски пола. Шериф пошатнулся, упал. На грудь навалилась тень, подчинявшаяся Дарле. Шериф видел, как дочь подходит к нему. Он мог выстрелить в нее. Рука с пистолетом была свободна от хватки холодной, липкой твари, навалившейся на него, словно тень хотела, чтобы он нажал на курок. Но шериф не мог. Только когда лицо Дарлы стало меняться, пальцы сжались. Громыхнул выстрел. Но пули уже не могли уничтожить это существо. Свинец вонзился Дарле в плечо. Она остановилась. Полученная рана затянулась почти мгновенно. То, чего другие слуги добиваются веками, она получила за пару дней, став почти такой же неуязвимой, как вендари, но нужна ли ей была эта неуязвимость? Шериф выстрелил еще раз и еще. Одна из пуль попала Дарле в коленный сустав. Ноги подогнулись. Она упала на колени. Отец снова прицелился. На этот раз в голову дочери, которая смотрела на него так безучастно, так отстраненно.

– Господи, – прошептал он. По его лицу покатились слезы. Дарла приказала тени отпустить его. Тень подчинилась.

– Теперь уходи, – велела Дарла отцу.

Он поднялся на ноги. Тело его дрожало. Взгляд устремлялся то к ожившей тьме у своих ног, то к дочери, в грудь которой он выпустил три пули.

– Убирайся! – заорала Дарла, теряя терпение. Что-то в ее голосе показалось шерифу настолько чужим, что жалость и любовь к своему ребенку уступили место отвращению и инстинкту самосохранения. Мир снова затянула мгла. Словно кто-то подчинил мысли, чувства, волю. Дарла шумно выдохнула, увидев, как шериф покидает дом. Загудел двигатель патрульной машины. Эмилиан подошел к Дарле, помог подняться.

– Это ты приказал ему уйти? – спросила она хозяина.

– Мне показалось, ты этого хочешь.

– Ты понимаешь, что он вернется?

– Не сегодня.

– Но он все вспомнит, – Дарла заглянула Эмилиану в глаза. – Тебе придется уехать.

– Нам.

– Ты готов убить Габриэлу?

– Нет.

– Значит, я останусь и буду ждать, пока она не умрет собственной смертью. Или же пока мой отец не вернется в этот дом. Тогда я убью ее.

– Но я думал, что мы будем всегда вместе.