– Они обязаны умереть, – услышала Биатрис далекий голос Мэтокса. – Ты согласна?

– Я? – Биатрис растерянно огляделась. В голове господствовал хаос. Биатрис подумала о своей дочери, Лоре, заглянула Мэтоксу в глаза.

– Я присмотрю за ней, – пообещал он, но в обещании этом Биатрис увидела нечто зловещее.

Черные тени подкрались к дому, заглянули в окна гостиной. Биатрис буквально почувствовала их, обернулась, увидела, как они скребутся в окна, сначала подумала, что глаза играют с ней злую шутку, затем попятилась назад, поближе к свету.

– Что это такое, черт возьми? – спросила она Мэтокса. Он показал ей смерть старика Хэнка Дэрила. Биатрис покосилась на дантиста, с которым жила, снова вспомнила о дочери.

– Убери этих тварей от моего дома! – потребовала Биатрис, обращаясь к Мэтоксу.

– Я не могу.

– Тогда убирайся и забирай их собой!

– И этого я не могу. Они пришли не за мной, – взгляд Мэтокса устремился к Клео Вудворт. – Они преследуют ее и твоего мужа.

– Что? Причем тут мой муж?

– Иногда все становится слишком сложным, – Мэтокс улыбнулся.

Биатрис услышала предсмертные крики Крины. Увидела оставшуюся от старика Хэнка Дэрила густую жижу, которую слизывала с пола его собака. И где-то там, за всем этим ужасом, Биатрис почувствовала, что есть что-то еще, что-то более глубокое, древнее, о чем она не захочет знать никогда, ни при каких обстоятельствах.

Свет в доме замигал.

– Тебе лучше поторопиться, – сказал Мэтокс. Биатрис наградила его гневным взглядом, пошла одеваться. – В доме есть свечи? Фонарики? – спросил Мэтокс Дуэйна Андерсона. – Нам потребуются любые источники света, – он направил в сознание дантиста столько ужаса, что Андерсон потерял дар речи. Страх парализовал его. Мэтокс выругался.

– Что-то не так? – спросила Клео Вудворт, продолжая мечтать о чем-то интимном, страстном, словно происходящее совершенно не касалось ее.

Свет снова мигнул. Мэтокс не сомневался, что скоро дом погрузится в темноту. Крина учила его контролировать тени Вайореля, но он не знал, удастся ли ему этот трюк.

– Поторопись! – крикнул он Биатрис, пытаясь мысленно добраться до незнакомых враждебных теней, которые шли за свидетелями, способными выдать существование вендари. Но у этих сгустков пустоты не было мыслей. Только цели и голод. Мэтокс чувствовал это.

Он вспомнил Вайореля, вспомнил, как этот вендари рассуждал о вырождении Гэврила, просил его, Мэтокса, подождать с расплатой, с местью за смерть Крины до тех пор, пока Гэврил не превратится в монстра. Но что если это не случится никогда? Что если Вайорель ошибся? Или же до безумия Гэврила еще очень долго. Может быть, не один год, может быть, не одно столетие. Но разве у него, у Мэтокса, есть время, чтобы ждать так долго? Нет.

Свет в доме в очередной раз мигнул и погас. Биатрис вышла из спальни, на ходу застегивая блузку. Входная дверь затрещала, превратилась в прах. Тени замерли на пороге: густые, искрящиеся, пульсирующие. Клео увидела их, растерянно хлопнула глазами, но так и не смогла испугаться, разрушив построенные в ее голове блоки Мэтокса.

– Господи, – прошептала Биатрис. – Они что… Они пришли за нами?

– За Клео, – Мэтокс заглянул Биатрис в глаза. – Такие же идут за твоим мужем. И теперь, возможно, будут идти за тобой. Я не знаю.

– Ты не знаешь?! – Биатрис вскрикнула, увидев, как одна из теней проскользнула в дом.