– Хочу тебя, – шепчет Крина. – Возьми меня прямо здесь.

Они идут по ночному городу. Ветер шумит в кронах деревьев. Тени, звуки, шорохи.

– Сюда, – Крина тянет Мэтокса в парк.

Ночь прячет их от глаз города. Кора старого дерева грубая. Крина упирается в него руками. Ее горячее, возбужденное тело вспыхивает и гаснет, переливается метаморфозами. Мэтокс чувствует это. И кажется, что невозможно утолить эту жажду секса и крови. Губы Крины ищут запястья Мэтокса. Он стоит сзади нее.

– Не останавливайся. Не останавливайся, – шепчет Крина.

Ее спина выгнута. Мэтокс держит ее за плечи правой рукой. Губы Крины скользят по его левому запястью. Появляются тонкие зубы-иглы. Укус. Кровь. Крина пьет жадно, спешно, пока спазмы не подчиняют тело. Оргазм долгий и вязкий. Кажется, что она тонет в нем, захлебывается. Мэтокс замирает. Боль от прокушенной руки медленно расползается по телу.

– Я выпью тебя. Выпью тебя всего, – шепчет Крина уже откуда-то снизу. Ласки грубые и настойчивые, почти агрессивные. – Ну же! – торопит она Мэтокса. – Быстрее. Дай мне это. Дай. Дай… – ее голос теряется где-то в звоне оргазма. Мэтокс замирает.

Крина поднимается, смотрит ему в глаза. Поцелуев нет. Где-то далеко идут редкие прохожие. Пахнет цветами и предстоящим дождем. С неба срываются крупные капли. Мэтокс чувствует их на своей разгоряченной коже.

– Думаю, тебе нужно побыть одному, – говорит Крина. Мэтокс молчит. Просто стоит и смотрит, как она уходит.

Затем дорога домой. Дождь усиливается. Мыслей в голове нет. Кажется, что все закончилось, но на следующий вечер за пианино в одном из ночных баров Мэтокс думает только о Крине. Ждет ее. Ищет взглядом в толпе. Но ее нет, ни сегодня, ни завтра. Фейерверки чувств вспыхивают и гаснут. День за днем, неделя за неделей. Пока не приходит усталый от переживаний покой. В этот самый момент возвращается Крина. Стройная, в узком платье, глаза темные, глубокие, волосы черные, рассыпаны по плечам. Она сидит за столом недалеко от Мэтокса, который продолжает играть. Ее губы плотно сжаты, но Мэтокс знает – она улыбается… Улыбается женщина, которая прожила слишком много жизней, чтобы улыбаться… Улыбается, пока не появляются безумные слуги ее хозяина: Вимал, Холдор, Пачджо…

Мэтокс больше не мог вспоминать. Он открыл глаза. Тени окружили его. Окружили в реальности. Фонарь не горел. Но страх ушел. Он больше не боялся умереть. Прошлое прогнало страх. Осталась лишь холодная, ледяная пустота. Голодные тени замерли. Пища перестала существовать для них. Они больше не видели ее. Она сбежала от них. Провернула какой-то трюк и исчезла. Тени зашептались, поползли по улице прочь. Мэтокс не двигался. Стоял и смотрел в пространство перед собой. В этот момент ему действительно было плевать на все. Но пустота отступила: медленно, осторожно. На ее место пришла жажда мести.

Теперь вернуться в дом. Дождаться возвращения Биатрис.

– Ты понимаешь, что это может превратить человека в монстра? – спросила она перед тем, как сделать Клео Вудворт укол, заразив вирусом двадцать четвертой хромосомы.

– Ты хочешь увидеть настоящих монстров? – спросил Мэтокс, снова показывая жуткие картины смерти Крины, оглушая сознание смехом убийц. – Они должны умереть.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – пробормотала Биатрис, закатывая Клео Вудворт рукав.

Жгут стянул набухшие вены. Игла проткнула кожу.