|
Наверное, нет. Если бы Крина не осушила его, то это сделал бы ее хозяин. Но здесь мальчик выживет и заработает столько, что хватит на пару месяцев, а может и на год. О ныряльщиках можно и не говорить. Их риск оплачивается сполна. И не важно, что когда они будут покидать дом, им внушат поддельные воспоминания. Никто не вспомнит наутро, где был в эту ночь и что происходило. Все превратится в спутанный, неясный сон. Они проснутся в другом доме, в другом месте, похожем на это, но совершенно ином. В память останутся лишь шрамы да безумные сны.
– Интересно, всю эту систему придумали слуги или же сами вендари, чтобы их слугам не было скучно? – спросил Мэтокс Крину, когда они покинули этот дом утром, как слуги Вайореля. Никто не признал в Мэтоксе простого смертного. – Этот дом содержат люди, – сказала Крина. – Простые люди. И не удивляйся. Каждый в этом мире зарабатывает так, как может. – Я не удивляюсь, – Мэтокс обернулся, желая запомнить адрес этого дома. Тогда он не знал, зачем ему это, просто посчитал, что будет не лишним. Но сейчас, когда Крины не стало, он надеялся, что этот дом поможет ему отыскать ее убийц. Нужно только уметь ждать: день за днем, неудача за неудачей. В первый день, придя в загородный дом, он представился слугой Вайореля. Имя древнего вендари заставило других шептаться, указывая на гостя и его человеческую жертву – опьяненную Клео Вудворт, в голове которой Мэтокс создал так много закрытых дверей, что она с трудом могла вспомнить, чем занималась прежде, кто ее друзья, какими были увлечения. Несколько раз по приказу Мэтокса она звонила коллегам по работе и говорила, что в ближайшие недели не появится в участке. Ей нужен отпуск. Затем она обрывала связь прежде, чем ей успевали задать хоть один вопрос… Эмилиан. Он появился в тот самый момент, когда ожидание принесло плоды. Вимал, Холдор и Пачджо приехали на старой бензиновой машине, остановились возле загородного дома слуг. Находясь на безопасном расстоянии, Мэтокс наблюдал, как странная троица смеется над домом развлечений и его хозяевами, которые собираются диктовать свои правила тем, кто давно перестал быть слугами. – Но ты ведь тоже не слуга, верно? – спросил Мэтокса Эмилиан. Он появился из пустоты, распустился дивным созданием ночи. Вот – это всего лишь случайный прохожий, а вот – это уже древнее существо, силу которого сложно недооценить. – А ты не вендари… – Мэтокс пристально вгляделся ему в глаза. Их мысли лились словно две реки, впадая друг в друга. – Не совсем вендари… – Как и ты не совсем слуга, – Эмилиан улыбнулся холодно, недобро. Дорога до пастбища Гэврила заняла у него почти две недели, и все это время он питался, даже когда голода не было. Он хотел набраться сил, подняться с Гэврилом на одну ступень. Мужчины и женщины, старики и дети – Эмилиан осушал всех, кто был достаточно глуп или беспечен, чтобы позволить ему превратить себя в жертву. Габриэла осталась умирать где-то далеко в заброшенном доме, и вместе с ней осталось все то, чему она его научила. Нет, у него не будет времени, чтобы вырасти, чтобы ждать. Его время летит слишком быстро. В его волосах появились седые пряди. На лбу и в уголках глаз – морщины. Его жизнь подходит к концу. Вечность отвернулась от него, предала. Как предала Дарлу Вэлбек, оставшуюся, чтобы проследить за ребенком-монстром, который развивается в теле Габриэлы. Перед тем как Эмилиан покинул заброшенный дом в пустыне, она пообещала, что найдет его. Что ж, она сдержала данное обещание. Старая и скрюченная. Эмилиан почувствовал ее близость раньше, чем смог увидеть. Разлука закончилась. Под звездным небом Дарла лежала на спине и тяжело дышала. Смотрела куда-то в пустоту и говорила, что не боится. Эмилиан молчал. Им не нужны были слова. |
