– Куда-то собираешься? – спросил Эмилиан. Он вошел в комнату, когда она переодевалась. На ней не было одежды, и она спешно попросила его отвернуться. – Почему?

– Потому что я не хочу, чтобы ты смотрел на меня сейчас.

– Я спрашиваю, почему ты бросаешь меня?

– Я не бросаю тебя.

– Но ты ведь уходишь.

– Нет.

Габриэла заставила себя улыбаться, накинула на плечи халат, отвела Эмилиана в его комнату и уложила в кровать. Он долго не хотел засыпать, словно действительно боялся, что она бросит его. Котенок убежал на улицу, но когда Габриэла на цыпочках выходила из комнаты приемного сына, вернулся, запрыгнул на кровать, замурлыкал. Габриэла оделась, выждала полчаса, убедилась, что Эмилиан крепко спит и только после этого вышла из дома.

Начинался вечер. Габриэла не стала дожидаться, когда приедет шериф, и пошла навстречу. Она уже почти добралась до города, когда увидела его патрульную машину. На этот раз на нем не было формы, но в штатском он показался ей еще более отвратительным. Особенно эта привычка постоянно что-то жевать и сплевывать.

– Называйте меня просто Лари, – попросил шериф, когда они вошли в его дом.

– Тогда я – просто Габриэла.

– Это хорошо, – шериф снова сверкнул своей крысиной улыбкой, провел Габриэлу к столу. Ужин был посредственным, но шериф светился так, словно это было его лучшее кулинарное творение. – Ваш муж хорошо готовил?

Габриэла качнула головой. Шериф снова улыбнулся, открыл бутылку вина. Габриэла выпила целый бокал для смелости. Алкоголь не подействовал. Немота осталась. И напряжение. Шериф, казалось, ничего не замечает. Да и было ли ему дело до ее страхов? Он рассказывал о своей жизни, рассказывал о жизни этого крохотного города. Рассказывал о том, о чем совершенно не хотела знать Габриэла. Ужин и прелюдия затягивались. Один час, другой. Фотоальбомы. Семейные видеозаписи. И все это покрыто синим сигаретным дымом. Габриэле казалось, что шериф курит, не останавливаясь. Она представила его спальню и подумала, будет ли он курить, когда они займутся сексом. Зачем он показывает ей все это и ведет себя так странно, если они в конце все равно займутся сексом? Но секса не было. Когда ужин и разговоры закончились, шериф отвез Габриэлу домой и сказал, что хорошо провел вечер.

– И часть ночи, – сказала Габриэла, вышла из его машины, посмотрела на небо.

– Может быть, когда-нибудь встретимся еще раз? – предложил шериф.

– Может быть, – уклончиво ответила Габриэла.

Она дождалась, когда он уедет, и вошла в дом. Все купленные свечи были зажжены. Габриэла позвала Эмилиана. Он не ответил. Она прошла в его комнату. Мальчик сидел у окна и вглядывался в темную пустынную даль.

– Прости, что задержалась, – сказала Габриэла.

– Я думал, ты меня бросила.

– Я никогда не брошу тебя.

Она увидела белого котенка, которому свернули шею. Эмилиан обернулся, проследил за ее взглядом.

– Я не хотел его убивать.

– Ты был зол на меня?

– Да, – он неожиданно по-детски шмыгнул носом. – Ты сможешь его оживить?

– Нет.

– Плохо, – Эмилиан снова отвернулся к окну.

– Мы можем похоронить его, – осторожно предложила Габриэла. Мальчик не ответил. – Эмилиан?

– Я все еще зол на тебя.

– Почему? Разве я не вернулась?

– Ты веселилась, пока я был здесь один.

– Я не веселилась. Я просто хотела, чтобы у нас не было проблем.

– Чем шериф может помочь нам?

– Ты многого не понимаешь.