– Я могу слышать, – Эмилиан нахмурился. – Это значит, что ты снова уйдешь кормиться в дом этого человека?

– Нет, – Габриэла подняла свою футболку. – Только ты и я.

Она подумала, что Эмилиан всегда обижается, когда голоден. Ее маленький Эмилиан. Сытый, он всегда заботлив и мил. И если учитывать это, если принимать особенность Эмилиана, как неизбежность, то можно научиться получать удовольствие от его кормежки. Потому что кормежка делает его лучше, помогает успокоиться. Габриэла дождалась, когда он прокусит ей грудь и закрыла глаза, отправляясь на поиски того мира тишины и покоя, где она находилась в прошлую ночь. И пусть с каждым новым днем раны становились все глубже, искать мир тишины становилось проще. Если бы только избавиться от вечной слабости…

– Разве ты не хочешь, чтобы я вырос? – спросил Эмилиан, когда Габриэла попыталась ограничить его растущий аппетит. – Разве ты не хочешь, чтобы я стал сильным и начал заботиться о тебе?

– А каким ты станешь, когда вырастешь?

– Не знаю, – Эмилиан потянулся к ее груди, но Габриэла остановила его.

– Расскажи мне, каким ты себя представляешь?

– Можно я сначала поем?

– Нет. Сначала рассказ.

– Я снова тебя чем-то обидел?

– Нет.

– Тогда почему ты не хочешь меня кормить? Я думал, ты говорила, что тебе это нравится.

– Нравится, но сейчас я хочу услышать, каким ты планируешь стать, когда вырастешь?

– Как ты.

– Ты не можешь стать, как я.

– Почему?

– Потому что ты питаешься кровью, а я нет. Тебе нужно учитывать это.

– Хорошо. Тогда я стану, как Гэврил.

– Мне не нравится Гэврил.

– Потому что он питается кровью?

– Потому что он убивает людей.

– Значит, я не буду убивать людей.

– Как же тогда ты будешь питаться?

– У меня есть ты.

– Боюсь, я не смогу всю жизнь кормить тебя.

– Почему?

– Потому что ты становишься больше. Твой голод становится сильнее. Когда-нибудь во мне не останется сил, чтобы накормить тебя.

– Тогда я научу тебя тоже пить кровь. Это сделает тебя снова сильной.

– Как Гэврил научил Надин?

– Да.

– А если я не захочу? – Габриэла увидела сомнения на лице ребенка, улыбнулась. – Послушай, Эмилиан. Я совершенно не хочу, чтобы ты решил, будто я чувствую неприязнь к тебе, но мне нужно, чтобы ты подумал о том, чтобы попытаться немного измениться. Не стать, как я. И не стать, как Гэврил. Стать собой. Выбрать другой путь. Понимаешь?

– Нет.

– Я тоже пока не очень понимаю, но если ты сможешь рассказать мне все, что помнишь о своем виде, о том, какой ты, то мы сможем придумать что-нибудь вместе. Ты и я.

– Мне нравится, что мы будем делать это вместе.

– Хорошо, – Габриэла попросила Эмилиана сесть рядом. – Теперь скажи, как думаешь, откуда вы появились? Откуда пришли? – Мальчик хмурился несколько минут, затем качнул головой. – Но ты ведь помнишь часть жизни Гэврила?

– Возможно.

– Значит, сможешь вспомнить, откуда он пришел.

– Там темно и тихо.

– Хорошо.

– Там ничего нет. Только пустота, – Эмилиан зажмурился, словно перенесся в этот далекий мир.

– Ты можешь сказать мне, где находится это место? – попросила Габриэла.