– Чем шериф может помочь нам?

– Ты многого не понимаешь.

– Просто скажи, что тебе было весело с ним.

– Нет.

– Не ври мне! – Эмилиан хотел выбежать из комнаты, увидел мертвого котенка, остановился. В его глазах заблестели слезы. – Он был моим единственным другом. Из-за тебя я убил своего друга! – мальчик взял котенка на руки. – Мы все еще можем похоронить его? – спросил он неожиданно спокойно, почти подавленно.

Они вышли из дома. Слов не было, да слова были и не нужны. Ночь была темной. Габриэла помогла Эмилиану выкопать могилу для котенка. Мальчик снова начал шмыгать носом.

– Если бы я был старше, то мог бы его оживить, – тихо сказал он.

– Не торопись расти, – попросила его Габриэла.

– Но ты ведь не можешь оживить его! – Эмилиан постоял несколько минут, желая проститься с котенком, и сказал, что голоден.

– Хорошо, – Габриэла предложила ему вернуться в дом.

– Здесь, – он обернулся, заглянул ей в глаза, спросил про шерифа. – Ты тоже кормила его?

– Так ты поэтому злишься?

– Отвечай.

– Люди не едят то, что ешь ты.

– Многие люди хотят быть такими, как я.

– Обещаю, что больше не оставлю тебя.

– Ты врешь. Ты уже однажды обманула меня.

– Больше такого не повторится, – Габриэла протянула Эмилиану руки. Он не двинулся с места. – Ну же… Пожалуйста… Давай помиримся.

– Я убил из-за тебя котенка.

– Мы найдем другого.

– Я не хочу другого, – в его глазах снова появились слезы, скатились по щекам. – И я сам не хочу становиться другим.

– Хорошо, – Габриэла ощутила легкий укол вины.

– Но тебе не нравится, какой я.

– Я привыкла.

– Я не хочу, чтобы ты привыкала, я хочу, чтобы ты любила меня!

– Я люблю.

– Ты врешь! Тебе противно, что я не похож на тебя.

– Нет, – чувство вины усилилось. Оно жгло Габриэлу изнутри.

– Тогда почему ты уходишь? Почему не хочешь кормить меня?

– Я хочу, – она спешно стянула с плеч платье, обнажив грудь, снова протянула Эмилиану руки. – Вот. Видишь. Мне не жалко и не противно.

Габриэла смотрела на Эмилиана, не зная, что сказать еще. Он не двигался. Ночь была тихой и безветренной. Габриэла увидела начавшиеся в ее приемном сыне метаморфозы, но заставила себя не закрывать глаза, не отворачиваться.

– Я все сделаю для тебя, – сказала она, прижимая Эмилиана к себе.

Он прокусил ей грудь. Она видела, как острые зубы-иглы проткнули насквозь плоть. Челюсть Эмилиана изменилась, вытянулась. Губы стали тонкими. На мгновение ей показалось, что изменяется не только его лицо, но и тело.

– Видишь, мне не противно, – повторила Габриэла, гладя его по голове.

Он отпрянул от раны, заглянул ей в глаза. Его челюсть вытянулась сильнее. На нечеловеческих губах темнела кровь.

– Можешь укусить меня еще, – сказала Габриэла, заставила себя улыбнуться.

Челюсти сомкнулись. Габриэла ахнула. В какой-то момент ей показалось, что Эмилиан прокусил ей не только грудь, но и грудную клетку, добрался до сердца или других внутренних органов.

– Тебе больно? – спросил мальчик.

– Только немного, – соврала Габриэла.

– Значит, тебе не нравится?

– Нравится.