– Как ты думаешь, – говорит Рада, выдержав ее гневный взгляд. – Если ты видела мысли Илира, то, возможно, он видел и все твои мысли?

– Что ты хочешь этим сказать? – Либена хмурится. – Думаешь, теперь Илир знает о барах и может их найти?

– Думаю, теперь он знает, где найти древних. По крайней мере Клодиу. Ты ведь знаешь, где найти Клодиу?

Либена бранится сквозь зубы. Забыться, отвлечься. Сбежать. Но куда? Она знает о барах на Западе, знает о доме Моука Анакони в Болотах Мончак. Но теперь об этом знает Илир. И бежать некуда. Даже бар Рады на краю кладбища Пайн Гроув сегодня закрыт. Только кафе, где за спиной смеются дети и пахнет крепким кофе вместо афродизиака и опиума. И еще вечернее солнце за окном… Либена дождалась, когда на город опустится вечер, долго бродила по клубам и барам, пока не познакомилась с девушкой из Чехии по имени Адела, мельком заглянув в ее мысли, затем взяла за руку, предложила сесть за свой столик.

– Мы знакомы? – спросила девушка.

– Наверное, нет. Но разве это проблема? – Либена заглянула ей в глаза. – Тебя зовут Адела, верно?

– Откуда ты знаешь?

– Догадалась.

– Такого не бывает.

– Со мной бывает многое. – Примирительная улыбка. – У тебя интересный акцент. Скажи мне, откуда ты?

– Из Чехии.

– Из Чехии? – Либена нахмурилась, вспоминая свою родину, вспоминая свое детство, молодость. Вспоминая годы, когда еще ничего не знала о древних.

– Что-то не так? – спросила Адела.

– Когда-то я тоже жила в Чехии.

– Почему уехала?

– Встретила кое-кого.

– Понятно. Я тоже встретила, – Адела безрадостно улыбнулась. Либена снова заглянула в ее мысли. Чехия. Лысеющий мужчина средних лет. Обещания. Секс на камеру. Самолет. Западное побережье Америки. Пляжи. Солнце. Пара фильмов с уродливо-непристойным названием и такой же тематикой.

– Ты знаешь, – сказала Либена, – когда-то я так же сбежала из дома. Только не с порно-продюсером, а с цыганом. Хотя это почти одно и то же. И в конце он тоже продал меня.

– Меня не продавали. – Взгляд Аделы стал тяжелым. – Я знала, куда еду и зачем.

– Верю. – Либена чуть было не призналась, что видит это в ее мыслях.

Видит старого слугу, который платит ей не за тело, а за кровь. Платит столько, чтобы купить не только кровь, но и страх, заставить его отступить, сдаться под натиском алчности. Адела считает его чокнутым извращенцем, но за последние годы половина мира кажется ей чокнутыми извращенцами. Так что нет особой разницы, что продавать – тело перед камерой или кровь в алькове бара. Адела думает об этом, когда слуга говорит, что таких, как он много. Слуга не интересуется ее телом. Лишь пьет кровь и гладит ее черные волосы, пропускает пряди сквозь пальцы.

– Может быть, встретимся как-нибудь еще раз? – предлагает ему Адела. Слуга не промывает ей мозги, не блокирует двери страха. Нет. Ему нравится естественность. В лучшем случае легкие наркотики для продающего кровь человека… Либена знает это, видела уже не раз этого слугу. Видела у Боаза Магидмана, видела в Луизиане, в Финиксе…

– Тебя послал в Портленд Киан, верно? – спросила она Аделу.

– Откуда ты… – Адела насторожилась, поджала губы.