– Вчера посмотрела с Хагеном один из твоих фильмов, – говорила она Аделе. – Очень занимательно. Поучительно. Но, боюсь, я слишком стара для всего этого. Понимаешь? – И она отпускала десятки непристойных колкостей.

– Почему бы тебе просто не выгнать ее? – спросила однажды Либена.

– Зачем? – растерялась Рада. – Мне казалось, она нравится тебе. К тому же на ее кровь и тело хороший спрос у слуг.

– И у Хагена, – не сдержалась Либена.

– Это ничего не значит. Она всего лишь шлюха, которая за деньги сделает все, что угодно, – сказала Рада, однако в эту же ночь вцепилась в горло Аделы так, словно собиралась убить, и долго шептала ей на ухо истории о баре для слуг в Болотах Мончак, обещая отправить ее туда.

– Если для тебя что-то значит наша дружба, то я прошу, оставь эту девочку в покое, – попросила как-то раз Либена. Рада рассмеялась, затем стала вдруг серьезной.

– Только не говори, что тоже влюблена в нее.

– Нет. Она просто из Чехии и напоминает мне себя в молодости.

– Никогда бы не подумала, что ты была такой, как Адела.

– Представь себе… – Либена заставила себя сдержаться. – Так мы договорились?

Рада долго смотрела ей в глаза, затем кивнула. Обещания хватило ровно на месяц. Потом издевательства продолжились.

Когда в Портленд приехали Мэйдд Нойдеккер и Макс Бонер, Рада снова бежала по коридорам своего бара за Йенсом Хагеном и просила у него прощения.

– Мне стыдно за тебя! – говорил он Раде. – Ты сошла с ума. Зачем тебе вообще эта девчонка?

– Просто скажи, что она тебе не безразлична, – перешла неожиданно в наступление Рада.

– А если и так? – Хаген остановился и заглянул Раде в глаза. – Да, она мне не безразлична. Ты этого хотела? Все это время ты издевалась над Аделой, только чтобы заставить меня признаться, что она мне не безразлична?

– Возможно.

– Тогда ты вдвойне сумасшедшая.

– Я просто старая и ревнивая. – Рада прижала его к стене. – Скажи, что есть в Аделе, чего нет во мне? Все дело в сексе, да? Ты хочешь делать со мной все те грязные штуки, которыми занимается она? Занимается с тобой, в доме, который ты снял для нее. С другими, здесь, в этом баре?

– Отстань.

– А если я соглашусь? Тогда ты ее оставишь? Прямо сейчас. – Рада расстегнула ему брюки и встала на колени. – Ты этого хочешь, да? – спросила она. – Этого? – Рада опустила голову, чтобы он не видел искрящихся метаморфоз, менявших ее лицо.

Артерии в паху Хагена пульсировали, звали. Рада подалась вперед и прокусила одну из них. Хаген выругался, дернулся в сторону. Рада крепче схватила его за бедра. Кровь была теплой, густой. Рада пила ее жадно, не желая останавливаться, даже когда насытилась. Потом почувствовала на своей спине взгляд, обернулась.

– Тоже хочешь продать кровь? – спросила она незнакомца. Макс Бонер не ответил, и Рада снова вернулась к своей трапезе.

– Хватит, – взмолился Хаген. – Пожалуйста, хватит. Ты убьешь меня. Убьешь… – Он с трудом стоял на ногах, но Рада продолжала блокировать его волю и пить, пить, не зная, действительно желает его смерти или нет. Старая, уставшая женщина.

– Собирай вещи и убирайся. Видеть тебя больше не хочу в городе, – говорит она Хагену. Он кивает, идет, качаясь, по коридору. Рада смотрит ему в спину. Охранник по имени Броган говорит, что к ней пришла Мэйдд Нойдеккер.