– И как сильно вы этого хотите? – раззадоривала их Аламеа, заставляя кричать все громче и громче, надеясь, что заносчивые вендари не смогут уснуть в эту ночь.

Они и не уснули – появились на берегу и начали убивать веселившуюся толпу. Одного за другим. Планомерно, прагматично. Просто шли от костра к костру, разрывая глотки, вспарывая животы и отрывая конечности. Опьяненные наркотиками и алкоголем люди не сразу поняли, что происходит, а когда поняли, заметались по острову, словно напуганные тараканы в комнате, где неожиданно включили свет. Вудуистическая паства разбежалась. Рядом с Аламеа осталась лишь старая мамбо, которая не то решила, что с ее комплекцией нет смысла пытаться сбежать, не то была напугана так сильно, что ноги приросли к земле. Вендари ходили по пляжу, заливая землю кровью накачанных наркотиками людей, и не замечали королеву вуду. Она так и просидела на своем троне до утра. Вендари ушли. На берег выползли аллигаторы. Одни хищники сменили других. Аламеа заставила себя подняться. То ли по воле случая, то ли кто-то счел это хорошей шуткой, но дорога от трона до дома, где она жила, была усеяна внутренностями и оторванными конечностями.

– Наверное, это сделал кто-то из чокнутых слуг древних, – сказала Аламеа.

Старая мамбо кивнула, крепче сжала мешочек-амулет на своей шее.

– Это нам не поможет, – заверила ее новоиспеченная королева вуду.

Она прошла в кабинет отца, открыла сейф, собрала в чемодан деньги.

– Хочешь уехать? – спросила старая мамбо.

– А ты хочешь остаться?

Толстая жрица думала пару секунд, затем качнула головой. Они вышли из дома вместе. Причал был пуст, все лодки затоплены. Аламеа выругалась.

– Кажется, новая власть диктует новые правила, – услышала она голос Ясмин, обернулась, долго мерила беременную девочку гневным взглядом.

– Это ты что ли новая власть? – прошипела Аламеа.

– На кой черт мне эти болота? – скривилась Ясмин.

– Тогда скажи своим древним цепным псам…

– Не знаю, поняла ты это или нет, но вендари никому не служат. Я здесь такая же пленница, как и ты, – Ясмин забралась в голову королевы вуду и показала, как родители держали в подвале плененного древнего, ставшего отцом ее ребенка. – Он всегда хотел убить нас. Освободиться и убить. И когда Наследие пришло к нам и я освободила Гэврила, он сражался не за меня. Он сражался за своего ребенка под моим сердцем. Сейчас вендари охраняют этого ребенка. До моей беременности я была для них животным, сосудом, который можно осушить, и буду им, скорее всего, после родов. Так что…

– Только не пытайся сказать, что мы на одной стороне, – фыркнула Аламеа, покидая причал.

Никто не вышел на работу в тот день, чтобы убрать растерзанные тела. Даже аллигаторы – и те насытились, оставив окровавленную плоть гнить на берегу. Несколько молодых жигало попытались сбежать на самодельном плоту, надеясь, что днем никто не попытается остановить их. Аламеа видела, как подростков утащили на дно аллигаторы.

– Думаешь, их заставили это сделать древние? – спросила она Ясмин.

– Не знаю.

– Ну, так загляни аллигаторам в головы и скажи.

– Никогда не любила забираться в головы животных и уж точно не собираюсь этого делать сейчас, – сказала Ясмин.

Аламеа кивнула, молчала какое-то время, затем честно призналась, что впервые в жизни боится заката.

– Как думаешь, что будет, когда зайдет солнце?

– Ничего хорошего, – проворчала старая мамбо, которая ни на шаг не отходила от своей молодой королевы.

Несколько слуг, не настолько древних, чтобы солнце могло причинить им вред, вышли на улицу обойти владения своего нового мира.