Либена не пыталась скрыть свое ироничное отношение к этой истории, но потом, когда узнала Ясмин, ее историю… Мир менялся, менялись люди, менялись правила, и Либена вдруг поняла, что не хочет ничего менять. Плохая или хорошая, но ей нравилась прежняя жизнь, нравился прежний мир с его тайнами и мрачными историями. Сейчас все искрилось и пестрело, слепя глаза. Наследие, дети вендари, сверхлюди… Нет, все это было уже слишком. Поэтому Либена и решила остаться. Не стать обычным человеком, не забиться в нору, превратившись в дикую, голодную крысу, как поступили некоторые старые слуги, а просто избавиться от слепящего блеска перемен. Почему остался Киан, она не знала. «Ну уж не ради меня, это точно, – думала она, пытаясь подцепить в шумном баре девушку для кормежки. – Этот сноб просто не может делать что-то ради других. Черт! Да он накормить-то себя сейчас не может».

В каком-то ехидном желчном припадке Либена попыталась подкатить к нескольким парням, представляя, как заставит Киана питаться мужчиной. «Вот это точно собьет с него спесь», – думала она, но охмурить мужчин не получалось. Они словно чувствовали подвох и притворство, с которым Либена разыгрывала доступность. «Ну и черт с ними», – подумала Либена, пытаясь отыскать взглядом одинокую женщину, потому что компания мешала забираться в сознание и подчинять волю. Да и сложно зачаровать человека, если он совершенно не заинтересован тобой. Сначала нужно заговорить, вызвать симпатию… Больше века Либена оттачивала эти навыки, добывая кровь для своего хозяина, уверяя себя, что ненавидит это. И вот теперь, получив свободу, слуга нашла нового хозяина – Киана, мужчину, самовлюбленного сноба! Либена бросила попытки добыть пищу и покинула бар. Если бы Наследие не наблюдало за ней, то она бы, скорее всего, сбежала. Все равно куда. Все равно с кем.

Либена помнила историю Рады о том, как, оставив Клодиу, она несколько лет провела в Южной Америке. Это было еще до того, как солнце стало врагом для ее тела, до того, как ночь поселилась под кожей. В те годы Рада очистилась, отвыкла от крови вендари, начала стареть. Она вернула себе человечность, а потом, вернувшись к Клодиу, снова стала слугой. «Да, такое возможно только с полукровкой», – подумала Либена.

Она пересекла пыльный двор отеля, уже предвидя самодовольную ухмылку Киана, когда он увидит ее без пищи. «Пошлю его к черту, и дело с концом», – сказала себе Либена, поднялась по деревянным ступеням, открыла дверь и растерянно уставилась на незнакомую девушку с длинными гладкими волосами цвета меди. Полные губы на ее бледном лице казались неестественно чувственными. Зеленые глаза большие, но взгляд одурманен клубившимися в комнате ароматами гашиша и афродизиака.

– Прямо крошечный вампирский бар, – фыркнула Либена, стараясь не обращать внимания на девушку, которая, казалось, и не замечает ее. – Ты что, зачаровал эту дуру? Я думала, у тебя нет сил.

– Я просто предложил ей немного развлечься. – Киан сдержанно улыбнулся.

– Сначала накачал гашишем, а потом предложил, или сначала предложил, а потом накачал?

– Какая разница? – Киан обнял одурманенную девушку за плечи, убрал ее шелковые волосы в сторону, обнажая шею. – Хочешь укусить ее первой? – предложил он Либене.

– Ты хочешь, чтобы мы питались вместе? – растерялась она.

– Ты никогда не делила пищу с другим слугой?

– Нет. А ты?

– Нет.

– Я тебе не верю.

– Почему? Это слишком интимно, чтобы делить пищу с мужчиной-слугой, а женщины-слуги обычно не любят питаться другими женщинами.