– Если захотят, то сами доберутся на болота Мончак, – отрезала Рада, и Саша Вайнер решила, что старая слуга права.

Да Саше и самой не нравилась эта странная пара. Впрочем, не нравилась ей и идея поселиться на болотах Мончак. После мира культуры, где она провела почти всю свою жизнь, общество старых слуг, вендари, кланов вуду, коих плодил на болотах для отвода глаз Анакони, было смерти подобно. Особенно после того, как Саша Вайнер посетила, когда еще с ними были Киан и Либена, один из вампирских баров для слуг. Место было убогим и грязным, больше напоминавшим дешевый бордель, чем Мекку для слуг. Женщины и мужчины, приходившие туда продать свою кровь и тела, были потертыми и какими-то сальными. Пианист играл отвратительно, афродизиак и марихуана в воздухе были низкого качества и не столько возбуждали и помогали забыться, сколько раздражали слизистую глаз и носа.

– Стара я для всего этого, – ворчала Саша Вайнер, задыхаясь от смога.

Истории о других барах, поведанные Либеной и Радой, не вызвали у нее интереса. Учредитель бара, человек, несколько раз подходил к ним и, желая угодить, предлагал лучших шлюх и качественные наркотики из личных запасов.

– Когда-нибудь я вернусь и сожгу этот клоповник, – пообещала ему Рада.

– Сложные времена наступили для подобных заведений, – заскулил хозяин и, неверно расценив взгляд Либены, предложил ей укусить его.

Саша Вайнер не запомнила его лица, но вот о тараканах, коих в баре были целые армии, еще долго не могла забыть.

– Сомневаюсь, что в Луизиане будет лучше, – сказала она Клодиу, когда Рада связалась с ними и заверила, что на болотах Мончак безопасно. – Думаю, Либена и Киан правильно сделали, что сбежали от нас.

– Хочешь тоже сбежать? – спросил Клодиу.

– Сбежала бы, если бы чокнутая Лора Оливер не сожгла мой театр.

– Мы можем создать твой театр на болотах. Думаю, Моук Анакони пойдет нам навстречу.

Саша Вайнер долго вглядывалась полукровке в глаза, затем громко рассмеялась.

– Господи! Как можно прожить так много и сохранить столько наивности?! – воскликнула она, смущая Клодиу.

Потом Саша Вайнер извинилась и пообещала, что не сбежит, пока они не доберутся до Луизианы. Ясмин не нужно было заглядывать ей в мысли, чтобы понять, что старая балерина врет. Правда, Клодиу поверил и успокоился. Спустя два дня Саша Вайнер сбежала. Оставшись наедине с Ясмин, Клодиу замкнулся. Было ли причиной этому его смущение перед этой девочкой или же он просто считал себя преданным?

– Я приеду, как только смогу, – пообещала Рада по телефону.

– Не надо, – сказала Ясмин.

– Не думай, что понимаешь его или сможешь контролировать. Ты не слуга. Ты не видела, что происходит с древними, когда голод или безразличие подчиняют их.

– Я справлюсь.

Ясмин чувствовала, что ее слова обижают Раду, но иначе вести себя не могла. Причиной этому были мысли Клодиу, в которые пару раз заглядывала Ясмин. Да, он чувствовал себя преданным. Да, бегство Саши

Вайнер оставило в старом сердце обиду. Но… Ясмин не знала почему, но Клодиу не хотел сейчас видеть Раду, не хотел, чтобы слуга и друг бросала все и мчалась к нему, чтобы пожалеть и сказать, что понимает. «Она не поймет», – думал он, и Ясмин не столько видела эти мысли, сколько чувствовала, когда встречалась с полукровкой взглядом. Если бы мир не казался ему таким крохотным, если бы он не изучил за прожитые тысячелетия каждый его закоулок, то, вероятно, Клодиу и сбежал бы следом за Сашей Вайнер.