Мужчина и женщина огляделись, прислушались, долго и настороженно выжидали, затем позвали детей – пара мальчиков, в одном из которых Ясмин узнала Клодиу. Он был юн, но сходство уже угадывалось. Его младший брат следовал за ним, словно хвостик, в то время как сам Клодиу вертелся возле отца, собиравшегося на охоту. Все еще хищники. Ясмин видела процесс охоты – быстрые, ловкие. Те, кому надлежало стать людьми, еще и не думали о растительном мире. Пройдут годы, сменятся поколения, тела утратят свою пластичность и скорость. Люди соберутся в группы, чувствуя защищенность в сплоченности… К тому времени они уже не смогут догнать косулю, не смогут спугнуть хищника своим приближением. Они станут слабыми. И самые слабые начнут потреблять в пищу фрукты. Сначала это будут старики и нищие скитальцы. Но природа позволит им перестроиться, решив, что еще не закончила свое творение, свою финальную картину человека.

Ясмин знала, что все это будет – видела в воспоминаниях Клодиу – полукровки из ее времени. Но тот мальчишка, тот маленький Клодиу… Нет, он не знал ничего, не думал. Для него была только охота с отцом, да яркое солнце, обещавшее защиту от древних предков, охотившихся за кровью слабых сородичей. Ясмин чувствовала этот страх. Чувствовала так же, как и голод, когда в лесной чаще отец маленького Клодиу заметил других измененных вирусом существ. Животные отошли на второй план. Охота обещала выйти на новый уровень. Голод. Клодиу чувствовал его. Отец Клодиу и младший брат чувствовали его. И голод чувствовали встретившиеся им полукровки. Страх смерти ничего не значил. Голод был абсолютным. Отец Клодиу выбрался из убежища и вступил в схватку с чужаками. Дрался и Клодиу. Метаморфозы меняли их тела, превращали в идеальные машины смерти. И ни намека на человечность. Особенно после, во время трапезы.

Ясмин не хотела смотреть на это, но чувства и мысли Клодиу держали ее, заставляя переживать процесс, пропускать сквозь себя. И не было здесь семьи, лишь только хищники – дикие, голодные, неспособные насытиться. Отец рычал и кусал сына, старший брат готов был вцепиться в горло младшему. Ясмин слышала, как чавкает эта дикая семья, а где-то вокруг поют птицы. Она пыталась отключиться, пыталась справиться с тошнотой и отвращением, не понимая, почему воспоминание держит ее, пока не услышала вопль отца Клодиу. Небо уже начинало темнеть. Ожившие тени подбирались к останкам, обещая превратить их в пыль, в ничто, вернув рассудок маленькому Клодиу и его семье…

Но что-то было не так. Этот дикий вопль отца семейства. Что это? Отец Клодиу отшвырнул старшего сына в сторону и упал возле бездыханного тела младшего. Горло его было разорвано, кровь выпита. В пылу пиршества маленький Клодиу и не заметил, как совершил это убийство. Его отец тщетно пытался отогнать рожденных мраком стервятников, теней, желавших забрать его младшего сына. И тени подчинились. Да. Они еще подчинялись этому изменившемуся древнему виду. Отец взял младшего сына на руки и поплелся домой. Клодиу шел следом. Мать увидела мертвого сына и закричала еще пронзительнее, чем кричал отец. Ясмин чувствовала, что хочет закричать и Клодиу. Отчаянно хочет, но что-то сдерживает его, душит. Он просто стоит в стороне и ждет, пока родители не закончат оплакивать его брата. Потом даст волю горю и он. Но потом не случится. В эту ночь безутешные родители изгонят своего единственного сына. И Ясмин почувствует, что их гнев будет понятен Клодиу. Он и сам хотел сбежать. Сбежать, чтобы не вспоминать о том, что убил брата…

О том, куда пойдет, Клодиу не думал. Мальчик просто бежал, прорывался сквозь бесконечный лес. Он не думал о смерти, не думал, потому что не понимал, что смерть может забрать его боль. В те моменты единственным спасением казалось бегство. И он бежал. Бежал сквозь ночь, но и когда наступило утро, он не остановился. Искали ли его родители? Жалели ли о принятом решении? Клодиу уже никогда не узнает об этом.