|
Искали ли его родители? Жалели ли о принятом решении? Клодиу уже никогда не узнает об этом. Он выживет, вырастет и заставит себя забыть о трагедии детства. Правда, полноценного охотника из него уже никогда не получится. Каждое убийство станет вызывать боль забитых глубоко внутрь себя воспоминаний. И неважно, кем будет питаться Клодиу. Будь то животное или сородич – кровь будет рождать боль, отчаяние. Но после убийства сородича голод дольше не будет возвращаться. Поэтому Клодиу и откажется от крови животных, сведя тем самым все старания природы перестроить его к нулю. Он не станет древним, но и не станет человеком, хоть с годами древние, которых обойдет стороной вирус, и начнут считать его своим. С годами он и сам начнет считать себя древним, возвращаясь к корням полукровки лишь после кормежки, когда чувство вины будет становиться невыносимым…
– О! – только и смогла сказать Ясмин, когда воспоминания Клодиу отпустили ее. Она стояла опустив голову и не решалась заглянуть полукровке в глаза. – Что там? – растерянно спросил он. – Что ты увидела? – Ты не знаешь? – Нет. Я боялся причинить тебе вред, твоему сознанию. Хоть ты и сверхчеловек, но кто знает… Хотя ты заглядывала в мысли Гэврила… – Клодиу замолчал, чувствуя недоброе. – Ты увидела что-то плохое, да? – Нет. – Но у тебя такой вид… – он попытался заглянуть ей в мысли, но Ясмин закрылась. – Я не увидела ничего плохого, – сказала она, хотя сейчас, прожив часть жизни этого древнего существа, она и сама уже уверенно не могла сказать, что считать плохим, а что нет. – Не нужно было мне пускать тебя в свои воспоминания. Мы, вендари, – убийцы. Люди не смогут понять нас. Да я и сам не понимаю нас. Единственное наше оправдание – это то, что мы не стали такими. Такими нас сделала природа. Ясмин не знала, что сказать, понимая, что если бы мог, то Клодиу попросил у нее прощение за всех вендари, вот только… он сам не был вендари. Полукровка. Всего лишь полукровка. Но если сказать ему об этом, если заставить его вспомнить, то легче от этого никому не станет. «Если он хочет быть древним, если хочет обвинять себя во всех грехах этих монстров, то пусть будет так», – решила для себя Ясмин, впервые понимая привязанность Рады к этому старому, страдающему существу. Знала ли Рада об истинной природе Клодиу? Хотела ли она знать об этой природе? А другие слуги? Те, что были до Рады? Тогда, в Египте. Как их звали? – Расскажи мне о жизни, когда ты был богом по имени Птах, – попросила Ясмин, надеясь, что это поможет им сменить тему разговора, миновать опасный рубеж истины, за который лучше не заступать. Спустя пару часов, увлеченный воспоминаниями, Клодиу забылся. Ясмин смотрела на него и завидовала этой доведенной за долгую жизнь до идеала способности вычеркивать из памяти тревожные моменты. Возможно, ей тоже придется научиться этому. Особенно если она станет матерью первого в современной истории ребенка вендари. Особенно если этот ребенок окажется очередной причудой природы, решившей внести разнообразие в свой совершенный рисунок. Ведь не зря же появились сверхлюди и Наследие. Все это рождается с целью, с умыслом, если, конечно, не подчинено стихии абсолютного хаоса… Ясмин не хотела думать об этом, но после того, что удалось увидеть в воспоминаниях Клодиу… «Обязательно поговорю об этом с Радой, как только доберемся до болот Мончак», – сказала себе Ясмин, решив, что эти знания слишком тяжелый груз для одного человека, пусть и со сверхспособностями. Правда, когда ей представилась такая возможность, не смогла выдавить из себя ни слова. Да и те несколько дней, что разделили ее между историей Клодиу и встречей с Радой, позволили привыкнуть к новому грузу знаний, подстроиться под эту дополнительную тяжесть. |
