– Я тебе не верю.

– Почему? Это слишком интимно, чтобы делить пищу с мужчиной-слугой, а женщины-слуги обычно не любят питаться другими женщинами.

– Слуги вообще не любят питаться с другими слугами.

– Думаю, виной всему были наши хозяева. Они ненавидели друг друга, прививая эту ненависть и нам. Но теперь у нас нет хозяев… Да и девушек кусать тебе не впервой…

– Верно, – осторожно согласилась Либена.

Она не была голодна, не была истощена, но момент волновал, обещая нечто новое, прежде неизведанное, неиспытанное. Она забралась в затуманенное наркотиками сознание рыжеволосой девушки и внушила, что бояться нечего. Отчасти это было правдой. В эту ночь Либена не собиралась никого убивать. Возможно, заняться впервые за долгие века сексом с мужчиной, но не убивать. А утром, когда позвонит Саша Вайнер, она предупредит ее о слежке и о Наследии. Не ради Саши Вайнер, не ради Ясмин и ее ребенка, не ради полукровки Клодиу… Нет. Либена сделает это ради себя. Хватит с нее подчинения. Древние, Наследие, сверхлюди… Мир менялся, но Либена не хотела меняться вместе с ним. Ее жизнь – это служба хозяину. Ни больше ни меньше. И если эти времена закончились, то значит, пришло время для новых персонажей, а старые должны отойти в тень… или умереть. В данном случае все будет зависеть от того, какое решение примет Наследие… Какое решение примут два охотника этой молодой поросли – Гектор и Аттиус.

Либена не знала, что они не только наблюдают за ними, но и читают мысли. Особенно ее мысли, потому что Киан каким-то странным образом все еще был закрыт для них. Они знали о Луизиане, знали о болотах Мончак, о микромире для слуг, построенном Моуком Анакони, и знали теперь, что Либена собралась предать их.

– И что будем делать? – спросил Гектор. – Убьем их сейчас или дождемся звонка и попробуем проследить номер?

– После того, как сошел с ума Илир, я вообще не хочу без веских причин забирать жизни, – признался Аттиус.

– Значит, будем ждать звонка, – сказал Гектор, хотя желание забрать жизни старых слуг было достаточно сильным, чтобы затмить страх безумия. Да и не считал Гектор Илира безумцем. Перегнул ли сородич палку? Да. Сошел ли он с ума? Нет. Ведь он не превратился в представителя дикой поросли, а вернулся в Наследие, да еще и привез с собой женщину, которая жила с новой породой сверхлюдей.

Информация о последних держалась в секрете, и Гектор мог только представлять их себе. Представлять врагами – ведь они пили кровь вендари, чтобы продлить свою и без того долгую жизнь. Подтверждал это и приказ Габриэлы, Матери, избавиться от Ясмин – сверхчеловека, находившегося под защитой вендари.

– Как поступить с древним? – спросил Габриэлу Гектор, получая этот приказ.

– Вендари второстепенен, – сказала Мать, вселив в сердце охотника понимание истинного врага, коим стали сверхлюди.

«Так почему же тогда они лишили жизни Илира?» – думал Гектор, подозревая, что за сородичем был и другой грех кроме истребления жителей целой улицы, на которой стоял дом Мэтоксов. Не то чтобы Габриэла стремилась скрыть любой ценой детали беременности Клео Вудворт, как и историю ребенка ее дочери – Ясмин, но… «Не готово еще Наследие для подобных откровений», – думала Габриэла, наблюдая, насколько глубокое впечатление эта истина производит на посвященных. Поэтому на поиски Ясмин она бросила самых преданных и субординированных. И поиски эти должны были закончиться прежде, чем беглецы успеют добраться до болот Мончак, где начинали собираться не только старые слуги, но и вендари, впервые объединенные слухами о возможном рождении Первенца своего вида. Весть о союзе древних еще не получила подтверждения, но Габриэла не хотела рисковать.