– Он рассказывал тебе, что до того, как стать любовницей, Крина хотела просто осушить его для своего хозяина? – спросила Фэй.

– Крина давно мертва, – сказала Клео.

– Но он все еще любит ее.

– Сомневаюсь, что он вообще может кого-то любить.

– Он любит своих детей…

– Дети – это другое…

Женщины смолкли, прислушиваясь к мыслям Эндрю Мэтокса и его любовницы, которую привезла в этот дом Фэй. Накамура видел их лица. Фэй взволнованна, возбуждена. Клео… Клео выглядела какой-то безразличной, безучастной.

– В следующий раз я привезу мужчину для тебя, – сказала неожиданно Фэй.

– Не хочу, – монотонно отчеканила Клео.

– Хочешь, – так же монотонно сказала Фэй. – Вижу, что хочешь. Так же, как хотела завести детей. Никогда не делала на этом акцент, но когда забеременела, ни разу не задумалась о том, чтобы избавиться от них.

– Не понимаю, что плохого в детях.

– Я разве сказала, что это плохо? Нет. Дети – это хорошо… Особенно когда их отцом был сверхчеловек… Может быть, когда-нибудь я тоже захочу детей… Не близнецов, конечно. Боже упаси. Одного. Девочку. Как твоя Ясмин… Согласись, она очень сильно похожа на своего отца?

– Не знаю, мне сложно представить Мэтокса ребенком.

– Загляни к нему в мысли и все увидишь сама. Он ничего не скрывает.

– И что я увижу? Мир глазами ребенка? Это совсем не то, что наблюдать за ребенком со стороны…

Накамура подумал, что и сам сказал бы так же. Зачем изучать мир глазами ребенка, если можно смотреть, как ребенок взаимодействует с этим миром? Или же восприятие сверхлюдей устроено как-то неправильно? Почему они так любят забираться в чужие головы, изучать чужие мысли, словно пытаясь заполнить этим свою собственную внутреннюю пустоту? Накамура долго смотрел на Фэй. Нужны ли этому миру сверхлюди? Нужен ли сверхлюдям этот мир? Накамура вдруг понял, что в реальности Фэй уже мертва. Эндрю Мэтокс мертв. Даже этот дом – и тот сгорел. Жизнь обещала сверхлюдям вечность, но жизнь рухнула, посмеялась над ними. «Можно ли что-то изменить, предупредив их сейчас?» – думал Накамура, не чувствуя, не понимая во сне линейность времени, его необратимый бег.

– Наследие найдет вас и убьет, – сказал Накамура, вглядываясь Фэй в глаза. Сейчас она была для него всего лишь пациентом, которого можно спасти. О том, что перед ним женщина, Накамура не думал. Просто человек. Просто жизнь. Ни больше ни меньше. – Беги отсюда, – сказал Накамура Фэй. – Беги… – он оборвался на полуслове, увидев, что разговаривает со своей дочерью.

Девочка была напугана. Сколько же он не видел ее? Пару недель? Пару месяцев? Пару лет? Дом Мэтоксов, некогда охваченный огнем, покосился. Сквозь частично обвалившуюся крышу было видно небо, с которого падал редкий мокрый снег.

– Как ты оказалась здесь? – спросил Накамура свою дочь, но лишь только сильнее напугал ее.

Девочка вздрогнула, вскочила на ноги и побежала прочь, наверх по обвалившейся лестнице.

– Постой! – Накамура неловко перепрыгивал через сгнившие ступени. Обгоревшие стены опасно нависали по бокам. Часть сломанной балки висела на проводах, раскачиваемая ветром. Накамура с трудом увернулся от этого препятствия. – Юмико! – закричал он, потеряв дочь из виду.