– Прости меня, – шептал ей Накамура, а Габриэла уже уносила ребенка – крепкого, сильного, голубоглазого. – Все будет хорошо, – пообещал Накамура его биологической матери.

Клео встретилась с ним взглядом и только тогда отключилась. Дети Наследия отпустили ее, ушли следом за Габриэлой. Роженица умирала, угасала. Накамура собирал ее внутренности, зашивал брюшную полость, понимая, что шансов на спасение нет. В операционной впервые за долгие месяцы наступила тишина. Дети Наследия уничтожили перед рождением Фонсо всех женщин, оплодотворенных дикой порослью. Эксперименты закончились. Накамура закрыл глаза…

– Если хочешь выжить в Наследии, то нужно принять его правила, – прозвучал в голове чей-то голос, заставив Накамуру вздрогнуть. – Наследие не живет по законам людей. Мы другие, и у нас другие порядки.

Накамура открыл глаза, увидел Эрбэнуса и послал его к черту.

– Я не служу твоим богам, человек, – сказал Эрбэнус.

Он не хотел приходить сюда, предлагая помощь. Идея дать доктору кровь вендари, чтобы спасти Клео Вудворт, принадлежала Лане Зутерман.

– Иначе как мы узнаем, спасет это меня после родов или нет? – спросила она, когда Эрбэнус попытался объяснить, что это слишком рискованно. – К тому же ты сотрешь доктору воспоминания. Никто ничего не узнает…

– Вот – надеюсь, это поможет, – сказал Эрбэнус, протянув доктору шприц с кровью Оллрика.

– Что это? – насторожился Накамура.

На объяснения не было времени, поэтому Эрбэнус просто показал ему плененного вендари в своем доме. Показал Лану Зутерман. Показал не ради того, чтобы доктор поверил, а чтобы он позволил стереть часть своих воспоминаний, не оказывал сопротивления.

– Если Наследие узнает, то Лану убьют, – сказал Эрбэнус.

Накамура кивнул, хотел сказать, что должен осмотреть эту женщину, но понимал, что его услуги потребуются только когда настанет время появиться ребенку на свет. Затем Эрбэнус ушел, стерев из головы Накамуры воспоминания о своем визите, оставив лишь понимание, что спасение Клео Вудворт – не более чем удача, божественное стечение обстоятельств…

– Прости, что причинил тебе вред, – сказал Накамура, когда Клео Вудворт пришла в себя.

Это случилось на вторые сутки после операции.

– Как такое возможно? – задала она такой же вопрос, как и чуть ранее Габриэла.

– Я не знаю, – честно сказал доктор. – Возможно, кровь древнего, которую ты принимала прежде, спасла тебя, возможно, ребенок улучшил твою регенерацию… – он замолчал, ожидая, что Клео спросит о судьбе своего сына, но она не спросила.

Не могла она и заглянуть в голову доктора, чтобы узнать о происходящем, потому что силы, превращавшие в сверхчеловека прежде, оставили ее, ушли вместе с ребенком.

Фонсо. Накамура видел его уже дважды. Крепкий, здоровый младенец. Казалось, Габриэла не выпускает его из рук ни на мгновение.

– Он напоминает мне Эмилиана, – ворковала она. – Только на этот раз я не допущу прежних ошибок… Словно судьба дала мне второй шанс…

Фонсо рос быстро, спешно. Можно сказать, созревал на глазах, распускался опасным плотоядным цветком, заставляя детей Наследия обходить покои Габриэлы стороной, правда, сама Габриэла не замечала этого.

– Чокнутая старуха! – ворчала на нее Клео, когда Накамура рассказывал о том, что происходит вне лазарета.

Кровь вендари, которую Эрбэнус еще трижды передавал доктору, исцелила тело Клео и вернула телепатические способности. Вот только отпускать Клео никто не собирался.

– А что если мальчик захочет познакомиться с матерью? – спросила Габриэла, когда Накамура пытался заговорить с ней о том, чтобы позволить Клео покинуть Наследие.