Я в ответ только неопределённо передёрнул плечами. Не мне. Я за всю мою долгую жизнь почему‑то так и не попытался обвинить в чём‑то Аэрьи. Но подумалось, что Зоя бы непременно одобрила такую трактовку событий. И даже, наверное, с пониманием и сочувствием отнеслась к моему собеседнику. Очень не по — демонски. Но…

Я, честно говоря, и сам прекрасно понимал его мотивы, и даже сочувствовал. Понимал, наверное, лучше, чем кто‑то из живущих. Совсем недавно даже искренне разделял, и если бы подобный разговор состоялся тогда, с энтузиазмом бы включился в поиски способа окончательно лишить меня жизни.

Сейчас же… Сейчас всё было куда сложнее. Смерть по — прежнему виделась возможным выходом и решением всех проблем, но я, кажется, заразился от Зои таким типично человеческим недугом, как "слепая надежда". Глупо. Я сам не видел выхода, точно знал, что его нет, но всё равно очень хотел его найти. Не наблюдать, как она медленно угасает на моих глазах, — человеческая жизнь в этом подобна отлетевшей от костра искре, — а… что? Самому стать смертным? Подарить вечность ей? Всё‑таки покончить с собой, когда расставание станет окончательным и необратимым?

Мне не верилось, что Аэрьи сможет что‑то изменить. Вспоминая историю с Указующей, сложно было всерьёз верить во всемогущество бога — создателя; он тоже явно подчинялся каким‑то своим законам. Пусть ограничений у него было меньше, чем у нас, а знаний — больше, я сомневался, что всего этого будет достаточно для решения проблемы несчастного полумёртвого бога. И моей — тоже.

— Ладно, не важно, — отмахнулся Эльтор. — Мне, в общем‑то, без надобности твоя жизнь, если получится решить мою проблему другим путём. И теперь мы, наконец, подбираемся к главному вопросу: зачем я с тобой вообще разговариваю, и что мне от тебя нужно. В смысле, нужно из того, что ты можешь мне дать. Я хочу, чтобы ты позвал Аэрьи. У тебя больше шансов докричаться до него, чем у всех прочих, а это место — наиболее выигрышное с данной точки зрения. Я надеюсь, что получится своеобразный маяк, который наконец‑то привлечёт внимание нашего безалаберного создателя к его детищу.

В ответ я насмешливо вскинул брови и выразительно коснулся пальцами ошейника.

— Боюсь, у тебя всё равно не хватило бы терпения раз за разом взывать к нему вербально, — отмахнулся бог. — Гораздо проще начертать нужные символы и спокойно ждать результата. А ещё мне будет проще контролировать твои действия. Видишь ли, мой разум несколько помутился, — я отдаю себе в этом отчёт, — но подобные вещи всё же кажутся очевидными. Так что приступай.

Тот факт, что Эльтор повредился рассудком, не вызвал у меня удивления. Было скорее неожиданно, что помутнение это довольно незначительное, и стоило бы ожидать более серьёзных проблем. Или, может, они есть, просто до сих пор не показали себя?

Или показали, а я не заметил? Может, передо мной вовсе не Эльтор? Или его версия о происходящем, какой бы логичной она ни казалась, сильно грешит против истины?

Впрочем, пока ничего бредового собеседник от меня не требовал. Наоборот, предложение о ритуале выглядело весьма разумным. А тот факт, что никаких средств для его проведения мне не предоставили… рассеянность порой свойственна не только безумным полумёртвым богам.

Поскольку явление Аэрьи и мне было на руку, я решил всячески поддержать начинание, и пантомимой попытался объяснить собеседнику, что мне от него требуется: демонстративно развёл пустыми руками, а потом изобразил, что что‑то пишу. Тот опять проявил догадливость.

— А, действительно, я не сообразил; нужен же какой‑то материал и другие средства для этого, да? Извини, я совершенно не помню, как должны проводиться подобные ритуалы.