— Почему?

— Сейчас попробую объяснить, — неуверенно проговорила она и на несколько секунд замолчала, явно пытаясь подобрать слова. — Всё это увеличивает и упрощает связь с внешними магическими полями. Как бы покороче… Ладно, по очереди. Во — первых, крылья. Управление сырой силой сторонних источников осуществляется с помощью наружного слоя собственного магического поля, ауры, причём чем больше её площадь, тем легче. Можно просто растягивать этот слой, надувая как пузырь; а можно использовать крылья, естественным образом существенно увеличивающие эту площадь. Но чем больше площадь, тем сложнее эту ауру прикрыть, тем выше уровень естественного энергетического обмена с окружающим миром — в обе стороны. Поэтому крылатые демоны в бою мощнее, но примитивней. Им сложнее даются тонкие манипуляции и контроль над внутренними слоями энергетического поля, с помощью которых и строятся низкоэнергетические, но сложные чары. Поэтому те, кто занимается последними, отказывается от крыльев. Во — вторых, рога. Их функцию точно сформулировать сложнее, они помогают такому расплывчатому понятию, как «проявления воли». С рогами легче даётся ментальная магия и родственные воздействия, но это так же работает в обе стороны. И тот, кто желает полностью закрыть разум, отказывается от рогов. Ну и, в — третьих, хвост. Особой магической функции он не несёт, это просто дополнительная конечность, заодно участвующая в полёте. Довольно удобная вещь, но у неё тоже есть свой недостаток; стоит задуматься, и хвост начинает выдавать подлинные эмоции. Его сложнее контролировать, чем даже мимику и пульс, такая вот шутка Аэрьи. Поэтому те, кто желает скрыть эмоции, отказываются от хвоста. Это, конечно, не мгновенное событие, взял и отрезал, но постепенно происходит атрофия. За несколько десятков лет. Так что… делай выводы, — она развела руками.

— То есть, ты такая же скрытная натура, как Сартанар? — с иронией уточнила я.

— Что‑то вроде, — весело улыбнулась она. — Но у нас разные причины. Он уже очень давно стал таким, а мне просто надоело пристальное внимание сородичей к моей личной жизни; довольно неприятно быть музейным экспонатом. Да и среди иных видов так проще, большинство просто не понимают, что перед ними демон. А я, как я уже говорила, уже почти пару веков живу за пределами Аэрьи. Сейчас вот только прибыла, чтобы побыть нянькой Указующей.

— А что, кстати, случилось с предыдущим Наместником? — хмуро поинтересовалась я.

— Неудачный эксперимент, — улыбнулась она. — Да ты же его только что видела; это, собственно, Гер.

— У вас не может быть Наместником больной демон? И плохое зрение — большая трагедия? — растерянно предположила я.

— Кхм. Демоны не болеют. А у него не плохое зрение, и это не очки; он совершенно слепой, а артефакт позволяет хоть как‑то видеть. Но Гер, мне кажется, с облегчением воспользовался поводом оставить пост и полностью сосредоточиться на своих изысканиях. А жалко, он был хорошим правителем. С другой стороны, занимать этот пост больше двух тысяч лет — тоже сомнительное удовольствие, и его можно понять, — продолжила рассуждать разговорчивая Юла.

А я с раздражением подумала, что он мог подождать со своим отречением день — другой, и тогда Славке бы не пришлось висеть на волоске от гибели. Правда, тут же устыдилась этой эгоистичной мысли; если не она, то кто‑то другой занял бы её место. Какой‑то другой ребёнок, точно так же любимый своими родителями. Который мог оказаться здесь один, и которого некому было хотя бы попытаться спасти.

— Это он, значит, вылечиться за чужой счёт пытается? — мрачно уточнила я.

— Понятия не имею, — беспечно отмахнулась она.