— Как ты умудряешься настолько легко ориентироваться, ничего не видя? Ладно, с поиском направления, но ты и на стены не натыкаешься, и не спотыкаешься, а за них даже я цепляюсь. С открытыми, между прочим, глазами и твоей подсветкой!

— Ты слышала что‑нибудь о таком понятии, как эволюция? — через несколько мгновений раздумья проговорил он.

— Кхм. Да, но не уверена, что наши представления совпадают. Странно слышать это слово от существа, верящего в существование богов.

— В богов сложно не верить, — философски отозвался сзади демон. — Но это никак не относится к сути твоего вопроса. Эволюция — это постепенное развитие того или иного вида, из поколения в поколение, направленная на формирование некоего признака, помогающего выживанию. Это в общем. У демонов смены поколений не существует как таковой; ну, или она чудовищно растянута во времени. Зато мы можем изменять себя самостоятельно, фактически — почти сознательно эволюционировать, постепенно формируя у себя нужные признаки. Так вот, за годы без зрения я развил в себе слух, нюх и осязание до такой степени, что глаза стали не так уж нужны. Одна беда, читать все эти навыки не помогают. Я потому в итоге и сделал себе эти… очки.

— Сколько же лет тебе понадобилось на всё это? — озадаченно поинтересовалась я.

— Хватило полувека, чтобы начать чувствовать себя уверенно, — отмахнулся он. — Ещё примерно столько же я думал над артефактом, и ещё столько же живу с ним. По привычке сохранял навыки, но никогда не думал, что они мне настолько пригодятся.

— И у тебя не получается вылечиться? Почему нельзя вот этой же эволюцией восстановить себе глаза? — растерянно уточнила я. Если они могут по желанию отращивать или отбрасывать хвосты и крылья, с глазами, мне кажется, тоже не должно было быть больших сложностей.

— Это… особый случай, — нехотя отозвался он. — Нужно стороннее вмешательство, собственными силами не получится.

— Ты поэтому ставишь эти свои эксперименты над живым материалом? — всё‑таки не удержалась я.

— Дался тебе этот материал, — проворчал демон. — Они что тебе, родственники? Или друзья?

— А что, всех, кто не родственники и не друзья, можно в расход? — мрачно уточнила я.

— Если тебя это успокоит, они и без моего участия… в расход, — через несколько секунд отозвался он.

— В смысле? — растерялась я.

— Мой подопытный материал — это приговорённые к смертной казни в Империи или надоевшие рабы. Или ты полагаешь, что я бегаю за ними с дубиной по лесу? — насмешливо хмыкнул мужчина.

— От вашей братии я могу ожидать чего угодно, — вздохнула я. И хотелось бы высказаться в защиту свободы рабов, вот только я здорово сомневалась, что после такой мозголомки у них оставались хоть какие‑то ошмётки личности. Для себя бы я, определённо, предпочла смерть такой свободе… — И что за эксперименты ты на них ставишь?

— Зачем тебе это? — вновь выдержав короткую паузу, уточнил он.

— Интересно. У меня сестра хирург, она любит про свою работу рассказывать. А я, видимо, пристрастилась, — хмыкнула я. — Да и вообще, чем не тема для разговора. Или тебе она неприятна?

— Отчего же. Просто — неожиданно, — с непонятной интонацией откликнулся он. — Я исследую функции и деятельность мозга.

— Чтобы потом вылечиться самому?

— Самому себе делать операцию на мозге? — иронично хмыкнул Менгерель. — Единственный для меня вариант — изучить по возможности глубоко, собрать статистику, разработать методики, обучить кого‑то толкового, отработать всё с ними вместе, а потом уже — доверять им свою голову.