— Потому что это никому не интересно, — голос демона прозвучал также спокойно и ровно, как раньше, но мне почудилась горькая обречённость. Наверное, из‑за смысла слов или, вернее, из‑за того, что, как мне казалось, за ними стояло.

Тяжело жить, когда ты никому не нужен. И эта мысль касалась не только Менгереля, а всех демонов скопом.

Стоило задуматься о душевных привязанностях, сразу вспомнился дом. Строгая бабушка. Тихая, как тот омут с чертями, мама. Неугомонная Сонька. Моя не по годам серьёзная Славка. Остро, до щемящей боли в груди и рези в глазах, захотелось оказаться там, с ними, сесть вечером за общий стол, тепло и уютно попить чаю с самыми родными людьми, без которых я просто не видела своей жизни.

Наверное, я бы даже позволила себе немного поплакать, но в этот момент реальность отвлекла меня и от мыслей, и от разговора: нужно было максимально аккуратно и сосредоточенно вскарабкаться по ржавым скобам лестницы, буквально рассыпающимся в руках. Странно, раньше нам такие не попадались…

Менгерель распорядился лезть вместе, чуть ли не обнявшись. Причём ладно я, мне возле лестницы было удобнее, а вот ему приходилось карабкаться на вытянутых руках. На мои цитаты из сопромата и подсчёты нашего совместного веса демон ответил "я буду сдерживать процесс распада". Крыть было нечем, пришлось довериться. Утешало, что до сих пор он действительно точно знал, что делал, и глупостей не совершал.

Подъём получился долгий и очень утомительный из‑за постоянного ожидания катастрофы, но ни одна ступенька в итоге не подвела. Дрожали и шатались под двойным весом, но героически держали. То ли мы переоценили их расшатанность, то ли я недооценила таланты демона. В итоге мы выбрались в какой‑то тоннель, — или, вероятнее, трубу, — метрового диаметра, Менгерель скомандовал привал, и мы уселись друг против друга на противоположных скатах трубы.

— Гер, а у Сартанара правда был хороший шанс стать Наместником? — спросила я, после физических нагрузок озарённая внезапной и не самой приятной догадкой. Голос звучал так же сипло, как утром, периодически я срывалась на кашель, но было слишком много вопросов, чтобы молчать.

— Он был уверен, что да.

— А на самом деле?

— А на самом деле знает только Аэрьи, — с усталым вздохом отозвался собеседник.

— А что об этом думаешь ты?

— Санс полагал, что статус — это власть. Таких, как он, хватает.

— Ты уходишь от ответа, — хмуро попеняла я, хотя уже догадалась, какой он будет.

— У него почти не было шансов, — в полумраке было плохо видно, но демон, кажется, качнул головой. — Они все не думают о главном. Наместник — это не власть, это ответственность. Не просто за себя и за свои поступки; за тысячу неуравновешенных, буйных, деятельных и очень сильных больших детей.

— Это вторая причина, по которой ты ушёл? — хмыкнула я. Кажется, вот теперь я действительно начинала понемногу понимать этого демона. И, к стыду своему, испытала громадное облегчение, что Сартанар умер, избавив меня от своего общества. Щедро сдобренное запоздалым страхом: а если бы всё повернулось иначе? Если бы жизнь не свела меня с этим необычным демоном, а оставила бы в руках Санса. Что было бы со мной в этих руках? И чем бы всё закончилось для Славки?

Не стоило забывать, что и мой нынешний спутник не без греха, и тоже может заблуждаться, если не лгать. Но ему верить было гораздо легче; наверное, потому, что его слова были созвучны моим собственным представлениям и предположениям. Да и заботливое отношение подкупало.

— Это главная причина, — со смешком сообщил он. — Слишком неблагодарное и нервное занятие, надоело.

— А что случилось с предыдущими? Кстати, сколько их было?

— Трое.