— Подожди, а как же ваши рабы?

— Ну ты сравнила, — хмыкнул он. — С рабами воздействие идёт грубое и примитивное, исключительно на физическом уровне, непосредственно на тело, и сознание в процессе никак не участвует. Так, конечно, проще, но это воздействие такие следы оставляет, что не заметить их просто невозможно. А я совершенно уверен, что тебя хотели подставить, иначе это просто не имеет смысла. Так вот, чтобы перебороть сопротивление разума, нужно нешуточное усилие, и одновременно с преодолением привязки Санса… на это способны не более десятка демонов, и я практически уверен, что им это не надо. А если настолько ярого сопротивления нет, задача становится гораздо проще, и спектр подозреваемых сильно расширяется.

— Это же плохо, разве нет?

— Это очень хорошо, потому что тогда в круг подозреваемых попадают несколько существ, у которых есть понятные мотивы и достаточно беспринципности, — возразил мужчина.

— Но я ни с кем даже не разговаривала, кроме Люналы и этого Арвинара!

— Совершенно не обязательно разговаривать. Ему достаточно было просто тебя увидеть и запомнить, а воздействовать он мог издалека и опосредованно, через какой‑нибудь предмет — проводник в кабинете. Причём предмет этот мог оказаться там много раньше.

— Но почему Санс себя от этого не защитил? И на меня не наложил никакого запрета? Получается, любой желающий легко мог сломать этот медальон и сделать со мной что угодно? Хороша защита!

— Потому что это Санс, — вздохнул он. — Незаметно сломать медальон невозможно, нужно разорвать связь, а не заметить этого он бы не мог. Предваряя твой следующий вопрос, это никак не мешало подставе: после смерти партнёра связь и так разрушается, и понять причину этого обрыва невозможно уже через несколько минут. Возвращаясь же к Сартанару, он любил рисковать и опрометчиво сочетал это качество с редкой самонадеянностью. И если при решении каких‑то стратегических вопросов он мог перестраховываться и осторожничать, то к собственной безопасности относился наплевательски. Когда живёшь достаточно долго, начинаешь забывать, что ты смертен, а мои напоминания об этом факте он предпочитал игнорировать.

— Но это же глупо, — растерянно хмыкнула я.

— Глупо, — спокойно согласился собеседник. — Но до сих пор ему везло.

— Значит, его убил кто‑то из тех, что разделяют его представление о статусе, в попытке устранить с дороги?

— Это самое вероятное. Другой вариант — это может быть никак не связано с его делами в Аэрьи, раз уж он так активно наследил в других мирах. Увы, я не имею ни малейшего представления об этой стороне его жизни, друзьями мы не были. Но разбираться с этим надо там, не здесь, — отмахнулся он.

— И кто с этим будет разбираться? — уточнила я. — У вас же, как я понимаю, специалистов — сыскарей нет. Обратитесь к эльфам?

— Ты сейчас шутишь или издеваешься? — хмыкнул он. — Обращаться к ушастым, чтобы они лезли в наши сугубо внутренние дела? Самому придётся разбираться; я же обещал тебе помочь.

— И всё‑таки ты не специалист. Может быть, стоит поручить…

— Давай решать проблемы по мере их появления, хорошо? — оборвал меня мужчина. — Нам ещё нужно выбраться в Аэрьи, а я не уверен, что это будет просто.

Уточнять, какие ещё неприятности нас ждут, я на всякий случай не стала, чтобы не расстраиваться лишний раз. И вообще решила немного помолчать и попытаться уложить в голове события последних дней.

Жалко, что я не то что не специалист уголовного розыска, а даже детективы никогда не любила, было бы неплохо решить эту проблему самостоятельно и заслужить толику уважения демонов.