Хиан перебросил древко штандарта из правой руки в левую. Затем схватил египетский дротик и метнул его в колесницу врага. Он свалил возницу. Другой гикс ударом кинжала пронзил грудь стрелку и запрыгнул в повозку. Хиан последовал за ним.

— Увозите знамя! — закричал царь.

Хиан приказал вознице уходить из боя:

— Отходи к нашему лагерю! Мы увезем штандарт в безопасное место и вернемся!

Гикс ловко управлялся с лошадьми. Трофейная колесница помчала обратно.

Подоспели другие колесницы гиксов, и царь Хамуду снова занял место в боевой повозке. Его возница и друг Хадеф помчал повелителя в битву…

* * *

Фараон Камос атаковал пехотные силы гиксов. Так получилось, что перед ним была именно пехота, хотя фараон мечтал о схватке с колесницами. Но сражение привело его к полкам, выступавшим под знаменами бога Сутеха.

Пехотинцы выстроились в боевые порядки в три линии. Первая линия опустилась на одно колено, уперла в землю щиты и выставила гребенку копий. Вторая шеренга подняла щиты над первой.

Самые длинные копья третьей шеренги дополнили картину, и боевой строй стал напоминать гигантского ежа. Позади копейщиков расположились лучники и приготовили стрелы.

Гиксы усовершенствовали одежду для своих воинов. Нубти-Сет принял предложение военачальников, что советовали отказаться от слишком длинных одеяний, ибо они сковывали движения. Кожаные рубахи были укорочены до колен.

А для прикрытия ног у воинов появились штаны из плотной кожи, которые на пояснице стягивались поясом, а внизу шнуровались по ногам каждого воина. Эти штаны могли защитить от стрел и мечей.

Кожаные куртки знатных воинов были обшиты бронзовыми пластинами для лучшей защиты. Головы воинов прикрывали бронзовые шлемы, и каждый имел щит.

— Стоять крепко! — кричали воеводы. — Они не достигнут наших позиций! Их остановят лучники!

Передовые воины за прямоугольными большими щитами приготовились встретить врага. Смелости им было не занимать и в успокоительных словах они не нуждались.

Когда колесницы египтян приблизились на расстояние выстрела, гиксовские стрелки засыпали их стрелами. Смертоносный дождь лишил египтян стремительности, и первые колесницы были опрокинуты. Не пострадал по странному стечению обстоятельств только сам фараон.

Камос правил лошадьми без возницы и продолжал мчаться вперед. Он не обращал внимания на крики боли и ржание лошадей. Он не заботился о том, следовал ли за ним кто-нибудь. Словно сам Камос уверовал в то, что его сопровождает Амон.

Знаменосец фараона торопил своего возницу и требовал догнать его:

— Мы не можем оставить фараона одного!

— Но у него кони много лучше, и он будет среди врагов ранее нас!

Стрелы египетских колесничих мало причинили вреда гиксовским пехотинцам. Те надежно укрылись за щитами.

Новый выстрел лучников противника уничтожил еще несколько десятков египетских колесниц. И если бы не фараон атака захлебнулась бы, и мужество покинуло бы египетских солдат. Но Камос летел вперед, словно сам был неуязвимым бессмертным богом. И его кони ударами копыт опрокинули нескольких пехотинцев.

Колесница фараона прорвала вражеские ряды. За ней последовали колесницы телохранителей и знаменосцев. Но и этого слишком мало, и атака была обречена. Гиксы не дрогнули. Они расступились. Часть воинов бросила ненужные уже копья, и взялась за мечи.

Десяток воинов с секирами изрубил две колесницы, что напали на охрану знамени Сутеха. Они убили и коней, и людей. Причем один солдат громадного роста одним ударом снес голову коню, а затем почти надвое разрубил саму повозку.

Камос сразил врага дротиком и бросил коней к знамени Сутеха, не испугавшись залитого кровью воина с топором. Вокруг него падали стрелы и втыкались в песок.