- Ага, с твоей матерью, убийцей.

- И пиратом тоже, насколько я знаю, - бодро дополнил Дю Гавел.

Руфь переводила взгляд с Веба на Берри и обратно.

- Мне всё это всё равно пока что не по душе. И Каша всё равно ублюдок.

- Никто не просит, чтобы это было вам "по душе", принцесса, - заметил Дю Гавел. - Как я уже сказал, учитывая ваше происхождение эмоциональная реакция неизбежна. Хм. По сути дела, я бы, наверное, слегка испугался, если бы у вас её не было. Однако не позволяйте этой реакции заслонить действительность. Неважно, "ублюдок" Виктор Каша или нет. Честно говоря, я недостаточно хорошо с ним знаком, чтобы что-то определённое говорить о его характере.

Он наклонился вперёд в кресле, обхватив колени.

- Но вот что я действительно знаю. В то время как все остальные годами плачут и стенают об ужасах Конго - не предпринимая по этому поводу абсолютно ничего - Каша собирается прихлопнуть этот вонючий бизнес. Так что меня и правда не слишком волнует чистота его рук. Учитывая, насколько слабо я впечатлён белыми перчатками на руках у всех остальных.

- И вы думаете, профессор, что он делает всё это из-за своих прекрасных высоких принципов и идеалов? - напала Руфь в ответ. - Это хевенитский агент, профессор. Хевенитский агент. Агент нации, с которой Мантикора, уж так получилось, всё ещё находится в состоянии войны, - принцесса смело посмотрела Вебу в глаза. - Он вполне может желать "прихлопнуть этот вонючий бизнес", однако я сомневаюсь что вы настолько наивны, чтобы поверить будто он прилетел на Эревон именно за этим! - она горько фыркнула. - А если вы действительно настолько наивны, то я-то уж точно нет, уверяю вас!

- Нет, я так не думаю, - признал Дю Гавел. - Однако разве это меняет практические последствия его появления?

- С моей точки зрения, несомненно меняет, - категорично ответила Руфь. - Не поймите меня неправильно, профессор. Я ненавижу рабство так, как только может ненавидеть его человек, который сам никогда рабом не был. Как вы и говорили, моя мать была отчасти знакома с рабством, и она ничего не скрывала, когда рассказывала мне о своей жизни. И да, Каша хочет что-то сделать с Конго, что говорит в его пользу. Но вы слышали, о чем мы с Оверстейгеном только что спорили. И что если опасения капитана верны? Что если Каша действительно оторвёт Эревон от Звёздного Королевства и толкнёт его в объятия Хевена? И дело кончится возобновлением боевых действий? И Эревон передаст Хевену все технологии, которые позволили нам выиграть предыдущий этап войны? Вы представляете себе, сколько тысяч - сотен тысяч или даже миллионов - мантикорцев могут в конечном итоге погибнуть? Сколько грейсонцев? И пока вы, профессор, тут так высокоморально рассказываете мне, насколько права я была, поддержав крестовый поход Каша против Конго, не забывайте, что я не имею никакой особой, личной ответственности перед Конго. Или перед вами, если на то пошло.

Её взгляд был теперь непреклонен и Дю Гавел напомни себе, что она, несмотря на своё происхождение, была принцессой Дома Винтонов. И что Дом Винтонов, в отличие от слишком многих известных по истории королевских династий, всё ещё относился к своим обязанностям так же серьёзно, как и к привилегиям.

- Перед кем я действительно несу ответственность, так это перед мантикорцами, - продолжила принцесса, - также как и перед лейтенантом Григгсом и Лаурой с Кристиной. Прямую, личную ответственность. И если бы я делала то, к чему обязывает эта ответственность, я бы всеми возможными способами препятствовала бы всему, чего пытается достичь Каша, не поддерживая его и не оказывая помощи ублюдку, который позволил перебить моих охранников - моих охранников, профессор, людей, за которых я несу личную ответственность - хотя и мог это предотвратить.