|
Оля… она была не то чтобы красивая, а очень милая, привлекательная. Он за ней ухаживал. Долго. Строил планы… Молодой человек оказался с психическими отклонениями. Приревновал ее ко мне. Оля часто приезжала, мы подолгу засиживались, разговаривали… Я подарки ей дорогие дарил. Ведь она моя дочь! Однажды, на день рождения, захотелось мне подарить ей брошь с бриллиантом, чтобы у нее обо мне память осталась – на всю жизнь. И как раз этот охранник ездил за брошью в магазин. А потом увидел ее на Оленьке! Что он подумал, вы понимаете! Решил, что это я ей за ласки преподнес, расплатился, значит. От ревности и бешенства он стал совсем невменяемым. С того дня ни о чем думать не мог, как только об одном. Убить Олю, расправиться с ней за ее измену, ну, и со мной заодно рассчитаться. Вот он так все и устроил, чтобы навлечь на меня подозрения. И статью организовал в газете, и машину взял… все. Фантазия у него была изощренная, как выяснилось.
Славка ушам своим не верил. Ольга Гаевская – дочь Наумова?! И как это в прессу ничего не просочилось? Видимо, из уважения к Ивану Николаевичу сведения так и остались конфиденциальными – для служебного пользования. – Но как Матвеев обо всем догадался? – после паузы спросил Смирнов. – Сам не знаю. Но когда он после того праздника мне все по полочкам разложил, все объяснил, как и что, я понял, что он прав. Так все и было! Я бы и сам мог догадаться, если бы… Разве мне могло такое в голову прийти? Я потом выяснил, что охранник этот дружбу со сторожем на автомобильной стоянке завел заранее, и в ту ночь его дома не было, и еще много чего… Сомнений у меня никаких не осталось. А что дальше было, я не скажу. Смирнов уже понял, что было дальше. Но Матвеев-то, Матвеев! Как он все это проделывал? Как это ему удавалось? – Так откуда Матвеев все узнал? – не выдержал Славка. Наумов пожал плечами. Он и сам не раз ломал над этим голову. – Может, он мысли умел читать? Честное слово, я даже такое предполагал! А как еще? – Да… вот это история! – Не ожидали? – Правду сказать, не ожидал. А как ваша трость у Матвеева оказалась? Иван Николаевич снова задумался. Говорить или не говорить? Похоже, что особого выбора у него нет. Он и так рассказал слишком много. К тому же слова – это только слова. Их к делу не пришьешь! И откуда только этот Смирнов узнал, чья трость? Придется говорить. Наумов даже про боль в ноге забыл. – В тот день мы договорились встретиться с Денисом Аркадьевичем. Он потребовал, чтобы никого больше не было, кроме нас. Пришлось мне самому за руль садиться, ну и палку взять… У меня как раз сустав воспалился. А тут – дело неотложное. – Какое? – Одного моего близкого друга обманули, выманили у него огромную сумму денег. Причем так все обставили, что не подкопаешься. Он мне много помогал в свое время, выручал. И мне захотелось не остаться в долгу. Вот я и попросил Дениса Аркадьевича о встрече. Такие вещи по телефону не обсуждаются… Славка кивнул. – Ну и… поехал я. Смотрю, никто меня не встречает. Собаки, к счастью, закрыты оказались, значит, Матвеев меня ждал. Я вошел, позвал… никого. Прошел по комнатам – и увидел его… Он уже был мертвый. Вы мне верите? Славка поверил. Чутье подсказывало ему, что Наумов говорит правду. – А в котором часу вы приехали? Иван Николаевич наморщил лоб, вспоминая. – Мы договаривались на пятнадцать тридцать. Где-то около того я и явился. Матвеев любил пунктуальность. – Вы ничего подозрительного, необычного не заметили? – Нет… если мертвец – это обычное явление, то больше ничего. |
