Даже самая бесчувственная личность после такого не стала бы продолжать спор, но Смитсон не отличался эмпатией, да и личностью был лишь относительно.

— Вы все упростили. Если мы оба задействуем фотонные двигатели, то не обязательно умрем или выживем вместе. Она может уцелеть, а мы — погибнуть.

— Конечно. Но только если Ее пилот лучше Каанг. Вы полагаете, что пилот «Веры» лучше Каанг?

И этот вопрос, что признал даже Смитсон, стал итогом разговора.

— Нет, коммандер.

Каанг тихо следила за беседой, переводя взгляд с одного лица на другое. Она часто сидела вот так, в полумраке, слушала, как о ней говорят в третьем лице, словно ее рядом нет.

Смитсон сократил мускул в верхней части тела: не пожал плечами, а сделал какой-то другой жест, которого Фурд никогда не видел. Возможно, раз он его прежде не замечал, эмберрец сейчас извинился.

— Конечно, ваш план разумен, если Она — это корабль с командиром и пилотом, а не что-то совсем другое. Но мы уже это обсуждали… Коммандер, мы еще даже не видели Ее, но Она уже заставила нас вести себя не как обычно. Раньше мы никогда так не разговаривали друг с другом.

«Возможно, мы думали, — сказала Кир про себя, — но никогда не говорили. Что же с нами происходит?»

В таком настроении они перешли к деталям будущего маневра. Пытаясь его отсрочить, они снова и снова перебирали частности. Чтобы вернуть Ее в зону поражения, Фурд приказал Каанг выполнить десятипроцентный толчок фотонного двигателя, и, пока он будет длиться, она станет средоточием корабля, как Смитсон во время сражения с ПМ-двигателем. Затем, если они выживут, Кир запустит корпускулярные лучи. Но для начала «Чарльз Мэнсон» должен был совершить ряд перемещений на ионной тяге по направлению к Ней, чтобы коммандер, увидев Ее реакцию, решил, когда запускать фотонный движок.

Монотонная подготовка походила на сердцебиение, возобновившееся после травмы. На мостике наступило подобие обычной тишины.

— Фотонный двигатель готов к запуску по вашему приказу, коммандер, — сказал Смитсон спустя несколько минут.

— Спасибо. Кир?

— Если мы переживем этот бросок, то я запущу корпускулярные лучи.

— Спасибо. Каанг?

— Поступили данные о продолжительности и траектории фотонного броска, коммандер. Продолжительность — четырнадцать секунд.

— Четырнадцать? Я занизил оценку.

— Из-за астероидов траектория включает в себя одиннадцать базовых маневров уклонения, коммандер, — спокойно сказала Каанг.

Одиннадцать маневров за четырнадцать секунд на десятипроцентной фотонной тяге. А пилот как будто описывала рутинную процедуру торможения на орбите. Фурд попытался изобразить такое же равнодушие, но потерпел поражение. Он чувствовал, как двигаются на лице мимические мышцы, словно под воздействием какой-то внешней силы. Одиннадцать, четырнадцать, десять. Отданный им приказ обрел цифровые значения, и они были чудовищными.

— Я понял. Тогда, Каанг, пожалуйста, полный вперед на ионной тяге. Один процент.

Вежливо откашлялись сирены.

— Так точно, коммандер.

Забили маневровые движки. Сигнал тревоги повысился на полтона, но остался в пределах вежливости. Почти бесшумно запустился ионный двигатель. На круговом экране крутились и перемещались астероиды, пока корабль выбирал направление и занимал новую позицию; в остальном движения никто не чувствовал.

— Она уходит, коммандер, — доложил Джосер.