Почти все, кто служил или командовал на «аутсайдерах», попали сюда, так как по разным причинам их не могли принять на обыкновенные корабли. Фурд редко думал о том, почему он не подошел; возможно, дело заключалось в его нежелании верить. Он считал, что другие люди, особенно те, кто отдавал ему приказы, слишком сильно полагались на реальность собственного существования и вселенной вокруг них. Человеческие чувства без всякой помощи могли воспринимать мир вокруг в диапазоне от 10-4 до 10+4. Оптические и механические устройства расширяли спектр от 10–10 до 10+10. Электроника давала от 10–25 до 10+25, а знания, благодаря которым сумели построить «Чарльз Мэнсон», позволяли получить от 10–50 до 10+50. На каждой стадии восприятия реальности конструировался корпус знаний, а уже на нем росли философские, политические, культурные и социальные образования. Сначала была заводная вселенная Ньютона, потом относительный хаос Эйнштейна, хотя Альберт и хотел только гармонии; потом появилась малая, но уходящая внутрь сумятица квантовой неопределенности, затем произошел возврат к постньютоновскому заводному механизму. Но за всеми этими концепциями лежал глубокий и обширный хаос, просто пока не видный; когда его узрят, люди уже не будут путешествовать в механизмах, наподобие «Чарльза Мэнсона».

Каждая следующая ступень осознания реальности доказывала, что ее предшественница — всего лишь химера, и ожидала, когда ее последовательница поступит с ней так же. Но все они были частью единого процесса роста во времени, так как, по мысли Фурда, обладали свойствами иллюзии. Во вселенной, в которую верили на данный момент, Фурд служил существовавшим на данный момент властным институтам и применял имеющиеся на данный момент знания и технику для исполнения приказов, но разница между Фурдом и его командирами заключалась в следующем: распоряжающиеся верили в то, что вселенная имеет смысл, а коммандер знал, что так и есть. Но только в ее собственных терминах.

Спустя восемьдесят минут «Чарльз Мэнсон» без всяких происшествий миновал Пропасть и пересек орбиту Гора 4, обогнув планету по широкой дуге, как и замышлял Фурд. Каанг начала снижать скорость для вхождения в Пояс. Когда фотонная тяга упала ниже семидесяти процентов, с экрана мостика исчезла симуляция, ее заменила реальная картинка с наложенными поверх вертикальными фильтрами и компенсаторами для корректировки спектрального сдвига; а потом и эти ухищрения сократились и исчезли, когда мощность двигателей уменьшилась до двадцати.

— Перехожу на ионную тягу, — сказала Каанг.

— Место положения «Веры» по-прежнему «девяносто девять»-«девяносто восемь»-«девяносто шесть», без изменений, — отрапортовал Джосер, даже не повысив голоса, когда раздался легкий бархатный стук, бывший вместе с краткой вспышкой огней на консоли Каанг, да хрюканьем, похожим на одобрение Смитсона, единственным признаком переключения двигателей. — Никакого фиксируемого движения или активности на каких-либо частотах, — добавил Джосер.

— Ионный двигатель задействован, — отрапортовала Каанг. — Мощность девяносто процентов и снижается.

— Спасибо, — ответил Фурд. — Джосер, с этого момента я бы хотел получать доклады о местоположении объекта каждые пять минут. Смитсон, Кир, когда мы завершим снижение скорости, я бы хотел выслушать ваши рапорты, поэтому, пожалуйста, подготовьтесь. А, и Джосер, еще одно…

«Чарльз Мэнсон» вошел в Пояс на ионной тяге, задействованной с точностью в тридцать процентов, и проскользнул сквозь него неторопливо и без происшествий.