— Расстояние до Гора пять — одна целая восемьдесят пять сотых, коммандер, — отрапортовала Каанг.

— Спасибо. Пожалуйста, отключите ионный двигатель и остановите корабль.

С почти высокомерной медлительностью и небрежной точностью, похожей на то, как вилка зависает между ртом и тарелкой во время разговора, «Чарльз Мэнсон» прекратил движение. Маневр завершился отключением ионного двигателя — как обычно, Каанг провела операцию почти неощутимо — и всплеском струй, забивших из маневровых движков, расположенных вокруг носа и в центральной части корабля.

«Скоро, — подумал Фурд, — все начнется. Мы уже как никогда близки друг к другу».

Он взглянул на Кир и Смитсона:

— Пожалуйста, начинайте процедуры запуска.

Бой, который, как понимал коммандер, или убьет его, или изменит навсегда, начался незаметно и совсем неброско.

Из малых отсеков, расположенных на носу корабля, выскользнул рой крохотных объектов. А из трюма корабля вынырнул один-единственный предмет, другой формы и размеров, и по строго вертикальной траектории рухнул в атмосферу планеты.

Несколькими днями ранее, когда «Чарльз Мэнсон» совершил посадку на Шахре, Фурд, прежде чем отправиться в Хришшихр, посетил один из приемов Суонна, устроенных в честь прибытия «аутсайдера». Как потом выяснилось, в первый и последний раз. Событие было масштабным, на него пригласили всех важных персон из деловых, медийных, политических и военных кругов низины. Проводилось оно в бальном зале одного из изысканных зданий администрации, которые коммандер видел по всей Впадине, в Доме Дружбы у Трех Мостов, в нескольких милях от Блентпорта. Фурд пришел вместе со своим командным составом и несколькими другими членами экипажа. Все они вели себя как обычно.

Кир элегантно скользила среди гостей, по большей части не обращала внимания на мужчин (хотя это и не встречало взаимности с их стороны) и разговаривала с женщинами; она была в форме, дамы носили вечерние платья, но стоило ей встать рядом с местными модницами, и те сразу выглядели уродливыми и неопрятными. Кир прекрасно понимала, какой эффект производит, но вела себя так, словно ни о чем не подозревала.

Каанг сразу окружили пилоты из флота Гора, и она, как обычно, принялась извиняться из-за репутации, что всегда шла впереди нее. Пилоты представлялись, хотели выведать, как же она это делает, и уходили, озадаченные или возмущенные, а порой и того хуже, когда выясняли, что Каанг ничего не может им ответить. Она родилась с этим даром и не понимала его, благодаря ему она всегда будет лучше любого пилота, причем без всяких усилий. И ее ненавидели за такую способность, а еще больше — правда, в этом никто признаваться не хотел — за то, что Каанг не гордилась своей исключительностью, а, скорее, стеснялась ее.

Смитсон остался доволен тем, что местные внимательно отнеслись к приему гостей и специально для него приготовили концентрированную овощную смесь; памятуя об изысканности мероприятия, ее подали в виде маленьких твердых пирожных, а не мисок со слизью, но это было удобоваримо. (Позже Кир рассказала, что Суонн лично звонил ей, спрашивая о вкусовых пристрастиях техника.)

Смитсон был родом с Эмберры, непривычно богатой и самодостаточной планеты, которая ясно дала понять Содружеству, что отклонит любые «приглашения присоединиться», а люди мудро решили не настаивать. Вместо этого они сделали ее партнером, путем переговоров заманив в целую сеть торговых соглашений и политических договоров. Обитателей Эмберры видели в Содружестве не часто и к Смитсону отнеслись с откровенным любопытством, но поначалу без всякой враждебности.

— Так как звучит ваше настоящее имя? — спросил кто-то. — Смитсон — это кличка или перевод?

— Эмберрские имена — это длинные многосложные слова, иногда с абзац длиной.