— А это еще что? — спросила она.

Урсу удалился в угол и оттуда с опаской сообщил:

— Я только умею ее зажигать. Это вы соображайте, что с ней делать. Я ушел бы отсюда, если позволит госпожа. Мне страшно. Все, что касается ваших предков, вызывает у меня дрожь.

— Есть еще в доме вещи, которые принадлежали старой Вердане?

— Нельзя так неуважительно говорить о ней. Что вы, госпожа, — вкрадчиво поправил ее Урсу.

Эл поняла, что неверно выразилась.

— В доме полно тайн, а я ничего о них не знаю! Я — наследница, а меня не удостоили чести сообщить о семейных секретах! — резко высказалась она. — Я готова всех предков обругать!

— Уймитесь, умоляю! — воскликнул Урсу. — Навлечете на себя беду.

— Я требую, чтобы ты принес сюда все диковинные штуки, которыми пользовалась моя …прародительница. Ступай. Ах да! Дядя! Не хочу его видеть. Пока.

Урсу не стал злить молодую хозяйку. В ней закипал гнев, только иного свойства, чем прежде. Она не гневалась, она скорее проявила нетерпение, и ругалась вполне справедливо. Урсу снес в библиотеку все семейные реликвии, как она просила. Потом она выставила его прочь и заперлась там.

Как на зло, проснулся хозяин и Урсу должен был отвлечься.

— Где Дана? Хочу видеть ее, — были первые его слова.

— Она не хотела никого видеть, — сообщил Урсу с почтением.

— Даже меня? — последовал вопрос.

— Даже вас, господин, — ответил слуга.

— Одеваться, Урсу. Я сам ее найду. Какое непочтение. Как не вовремя. Она одна? Без мужа?

— Госпожа не вышла замуж, — сообщил Урсу.

Дядя так и замер. Потом Урсу с трудом одел его, господин трясся и очень спешил. Долго не мог попасть в рукава своей просторной робы, чем почти рассмешил Урсу. Он не сразу понял, в чем дело, только когда хозяин стал мазать лицо пахучей мазью и придирчиво осматривать себя, слуга понял мысли хозяина, и его покоробило от собственной догадки.

— Где ты ее видел? — спросил дядя.

Урсу отошел на приличное расстояние, безопасное для лжи и сказал:

— Вы очень свежо выглядите, господин. Я видел ее во дворе.

— А! Опять возится с ерундой в мастерской. Узнаю племянницу. Ничего, после нашего разговора ее мысли потекут иначе. Она сообщала кому-нибудь, что вернулась? Рада знает о возвращении? — в голосе дяди слышалась нескрываемая тревога и любопытство.

— Нет. Она не посылала никого с сообщениями, — сказал Урсу.

— Ах, как не кстати. Сегодня день визитов. В доме будет много гостей. Пусть готовятся. Я ожидаю сегодня лучших представителей города. Как одета Дана?

— В цвета семьи, господин.

— О нет! Так уже не одеваются. Я уговорю ее одеться в лучшие одежды. Пошлю к портному. Ох! Только надо бы как-то… деликатно… Ох! Как уговорить ее сменить платье? — произнося эти слова, он завершил с интонацией большого сомнения и опаски.

— Мне послать за швеями, господин? — спросил Урсу хитро.

— О, нет. Я лучше намекну ей сначала. Дам понять… — он так растерялся, что выглядел нелепо.

По всему было видно, что с появлением Верданы он почуял свое шаткое положение, а схлестнуться с племянницей на почве наследства он вовсе не хотел. Боялся до смерти.

— Уговорить ее. Пожалуй… Нет, не буду.