— Уговорить ее. Пожалуй… Нет, не буду. Просто поприветствую ее. Пойду сейчас.

— Она никого не хочет видеть, господин. Она сказала мне об этом сама, — тон Урсу стал более настойчивым, чем обычно.

Реакция была немедленной.

— Хозяин в доме — я! Императорским повелением. Уж не думаешь ли ты, что она твоя хозяйка?

— Нет, господин. Вы мой хозяин, — покорно ответил Урсу.

— Найди ее и приведи в зал для гостей.

Урсу неохотно отправился выполнять приказание. Ссора между дядей и племянницей могла возникнуть по любой причине, и Урсу опасался, что ему достанется от обоих. Он осознавал, что рука Верданы тяжелее и опытнее. Но вдруг мысли его изменились. Урсу даже остановился на полдороги в библиотеку. Он усомнился и в своих догадках, и в том, что они верны. Она была чуть иной, чем обычно, а в последний раз показалась ему озадаченной. Это Вердана-то, которая не понимала значение слова «сомнение», сначала делала и даже не думала потом, что натворила?! Что не так с хозяйкой?! Нищий, сцена утром, разговоры о смерти, ее интерес к делам семьи. Она временами сама не своя. Урсу с усилием заставил себя вернуться в библиотеку, после чего он еще больше бы озадачен. Дверь была заперта. Он стукнул в нее и подал голос. Она отворила дверь и Урсу замер на пороге. Те вещи, что он принес в библиотеку, были расставлены в отверстия стола по размеру. Только два предмета были убраны в сторону. Лампа Ахи Верданы светила тусклым светом и вращалась. Поворачивались и другие предметы.

— Урсу, ты видел что-нибудь подобное? — спросила она.

«А бабка Верданы была не проста», — услышал он мысль хозяйки и чуть вскрикнул, она сразу обернулась.

— Услышал мои мысли? Тихо. Кто еще знает про это? — спрашивала она. — Про эти вещи?

Урсу выскочил из библиотеки, его трясло. В голове возникла каша. Он мог поклясться, что заодно только мгновение услышал мысли всех слуг и всех служанок в доме, мысли хозяйки, которая была озадачена, и ее размышления были непонятны Урсу, мысли хозяина, который трясся от страха, настраивая себя на встречу с племянницей.

— Ты все слышал? — раздался сзади угрожающий вопрос.

— Да, госпожа, — он обернулся, но боялся взглянуть на хозяйку. — Нет, никто об этом не знал и не знает. Я и представить не мог. Что со мной? Что??

Урсу заметался, как больной. Вердана положила ему руки на голову.

— Успокойся. Успокойся, слышишь?

— Клянусь, госпожа, я никогда не слышал чужих мыслей. Я ваш слуга. Я не могу. Я не умею.

— Но ты слышал? Только что.

— Не гневайтесь. Я не хотел.

— Ты меня подозреваешь? Я кажусь страной? Только не лги.

— Вы не та, что прежде.

— Да. Так и есть.

— Все в воле вашей! Не пугайте меня старика!

— Идем, — она потянула его назад в библиотеку. — Ты единственный, кому я могу здесь доверять. Помоги. Я не требую многого.

Урсу окостенел от страха, она почти внесла его тело обратно в комнату и захлопнула двери.

«Только бы он сознания не потерял», — услышал Урсу. Это были не слова, а ощущения Верданы, похожие на его собственные.

— Порошок из ящика насыпается в среднюю часть лампы. Так? — спросила она.

— Да, госпожа. Потом порошок надо поджечь и она вращается и светит.

— Да. Я догадалась.

— А Аха Вердана хранила это в тайне, госпожа.

Она только хмыкнула в ответ.

«Закрой глаза», — услышал он, хотя она не говорила.